Шрифт:
– Если он угрожал тебе законом, то какой у тебя еще выбор? Мюйрин со злостью набросилась на него.
– Я бы ни за что не пошла за него, даже если бы он был последним мужчиной на земле! Ты должен понимать это как никто другой! Я думала, ты знаешь меня. Думала, ты мой друг. Я считала, что могу тебе доверять! Я не говорила тебе ничего, потому что не собираюсь выходить за него замуж; а сейчас я тебе это рассказала, так как хочу предупредить тебя, подготовить. Я не собираюсь сдаваться. Люди на меня надеются. Я их единственное спасение!
– Но если ему удастся добиться своего, мы останемся ни с чем, разве ты не понимаешь?
Она поднялась со стула и выпрямилась в полный рост, глядя ему в глаза.
– Существуют жертвы, на которые я не пойду. Я даже не рассматриваю этот вариант – выйти за него. Я потрясена тем, что ты так легко согласился с этим! Неужели все время, что мы были вместе, так мало для тебя значит, что ты безоговорочно отказался бы от меня, от нашего дома?
– Это значит для меня все, и ты это знаешь! – в ярости он пытался схватить ее за руку.
– Что значит? К чему относится твое «это»? К нашим отношениям? Или к Барнакилле?
Локлейн ошеломленно смотрел на нее.
– Этот вопрос не стоило и задавать.
– Ты прав, не стоило. Но я хочу услышать ответы на нег сколько вопросов. Ты только что сказал, чтобы я вышла за Кристофера ради поместья. Разве это означает, что я главнее Барнакиллы? Ты никогда не рассказывал мне всю правду о Таре. Ты никогда мне не доверял, не так ли? Так и есть. Ты всегда думал, что когда-нибудь я тебя брошу. Теперь ты практически толкаешь меня в объятия Кристофера! А был бы ты счастлив, если бы твое пророчество сбылось? Ты бы себя лучше чувствовал, зная, что ты был прав и что мне нельзя было доверять, если бы прогнал меня? Но еще более непростительно то, что ты никогда не рассказывал, кто ты на самом деле. Ты что, начал эти отношения со мной, потому что думал, что для тебя это единственный способ заполучить Барнакиллу? Теперь была его очередь отбиваться.
– О чем ты говоришь?
– Я знаю, что ты незаконнорожденный сын Дугласа Колдвелла! Так что посмотри на меня еще раз и скажи, что я значу для тебя больше, чем Барнакилла! Ну давай же, скажи мне!
Измученный Локлейн сел за стол, и в мыслях его была полнейшая неразбериха. Наконец он промолвил:
– Все это было слишком личное, слишком болезненное. Я не хотел обсуждать с тобой свою семью или Тару. Я просто хотел оставить это в прошлом.
– Но этого никогда не получалось, не правда ли? Я видела, как ты выглядел в Дублине – угрюмый, витающий где-то далеко, поглощенный своей грустью. Но грусть – не лучший товарищ, не так ли? Ты не впускал меня в свой мир, потому что не доверял мне. И даже сейчас ты мне не доверяешь.
Он протянул руку, взывая к ее пониманию.
– Я же говорю тебе, доверие здесь ни при чем. Мне было больно, вот и все, и я не видел смысла бередить старые раны. . Она зашагала перед ним взад-вперед, сжимая перед собой накидку, словно щит.
– Но ты же обещал говорить мне правду! И солгал, не нарочно, нечаянно. Но как я могу теперь доверять тебе? Ты не подпускал меня к себе все эти месяцы. Даже когда мы обнимали друг друга, даже когда ты был во мне, между нами всегда было расстояние! Я знаю, что в прошлом Дуглас и Тара причинили тебе боль, но я была бы рада, если бы ты дал мне шанс помочь. Я знаю, какое это ужасное чувство.
– Ты? Принцесса из сказки? – презрительно усмехнулся он. Она подняла руку, чтобы остановить его насмешки.
– Пожалуйста, не начинай. Недавно ты уже объяснил предельно ясно, что думаешь обо мне. Прости, что мне здесь не место. Но если не здесь, где же тогда? Уж точно не в Шотландии, после всего, что мне довелось пережить.
Его непоколебимое самообладание пошатнулось, когда он посмотрел в ее аметистовые глаза, наполнившиеся слезами.
– Твое место здесь, в моих объятиях.
Он привлек ее к себе и закрыл ее рот страстным поцелуем. Она изо всех сил уперлась ему на грудь и оттолкнула его.
– Но ведь ты только что сказал, чтобы я выходила за Кристофера! Как ты мог подумать, что мне придет в голову подчиниться ему! Ты совсем меня не знаешь, даже после всего, что было!
– Ты права, я не знаю тебя. Сейчас я чувствую, что ты для меня совсем чужая. Я даже не могу обнять тебя, чтобы ты меня не оттолкнула. Я вижу, что ты меня избегаешь, скрываешь от меня что-то, даже о моей сестре! Я думал, мы договорились быть честными друг с другом. И ты еще требуешь от меня правду! А как насчет того, чтобы я услышал правду от тебя? Ты не собираешься выходить за Кристофера, и ты знаешь о моем прошлом, а ты не можешь просто простить меня? Я знаю, ты злишься, что я от тебя что-то скрываю, но, похоже, здесь не только это! Ты убегала от меня всю последнюю неделю. Ты отталкивала меня так, словно испытываешь ко мне отвращение. Если ты не влюблена в кого-то другого, скажи мне, что я не так сделал.
Мюйрин почувствовала, что слабеет, и подошла поближе, чтобы положить руку ему на талию.
– Ты прав, я злюсь и разочаровалась в тебе, и я растерялась от всего этого. Я хочу доверять тебе, и я уверена, что со временем смогу. Поверь мне, то, что я пока не с тобой, не имеет никакого отношения к тому, что ты сделал или не сделал, сказал или не сказал.
– Тогда зачем это? Почему нам нельзя побыть вдвоем? – Потому что я боюсь, – призналась она наконец.
– Боишься чего?
– Мы были неосторожны, Локлейн. Я удивляюсь, как я до сих пор не забеременела.