– А что, если мы потеряем Барнакиллу?

– Сейчас дела обстоят плохо из-за голода, но это еще не по­ражение. Теперь это мой дом. Я сделаю все, чтобы сохранить его, даже если мне придется переступить через свою гордость и все рассказать отцу.

– Но Кристофер угрожал вам, что отберет Барнакиллу! Я слышала его через дверь. Он сказал, что, если вы не выйдете за него замуж, он объявит себя полноправным наследником поместья!

– Я не намерена выходить за него, так же, как и отказаться от своих прав или сбежать. Мой зять – очень влиятельный человек, а Энтони Лоури – прекрасный адвокат. Я не сдамся без боя, можете быть уверены. И даже если Кристофер по закону имеет все права на поместье, мы докажем, что оно было полностью разорено на момент смерти Августина, и доказа­тельством этого могут служить бухгалтерские книги. Я смогу продать поместье, чтобы вернуть то, что в него вложено, и, уверена, мы сможем начать все заново где-нибудь в другом месте.

– А что будет со мной? Я не могу остаться здесь с Кристо­фером, а вы после всего не захотите взять меня с собой. Да и люди считают меня сумасшедшей!

Мюйрин подошла к Циаре и обняла ее.

– Вы не сумасшедшая! Вы так долго хранили эту тайну, у вас уже нарыв в душе. Когда вы все расскажете Локлейну, то осво­бодитесь от прошлого. Я знаю, что с вами плохо обращались, но, прошу, не считайте, что вам всю жизнь суждено расплачи­ваться за свою ошибку, за то, что вы доверяли Кристоферу.

– Но я любила его, я доверяла ему, какой же дурой я была! Я заслуживаю всего, что со мной случилось, ведь я по собствен­ной воле была с ним! – простонала Циара.

Мюйрин окончательно потеряла терпение и стала трясти Циару за плечи, пока та не подняла голову и не посмотрела в ее горящие аметистовые глаза.

– Сейчас же выбросьте это из головы! Вы любили Кристо­фера в прошлом, но то, что они с Августином сделали с вами, – это уже совсем другое дело. Боже правый, Августин ведь был ваш родной брат!

Циара смущенно заерзала на стуле и наконец спросила:

– Августин никогда?.. Мюйрин покачала головой.

– Нет. Он вернулся к старому образу жизни, как только коль­цо оказалось на моем пальце. Сначала я, конечно, была в ужа­се, но в конце концов это освободило меня от каких-либо омер­зительных обязательств, – призналась Мюйрин со вздохом.

– Слава Богу! – перекрестилась Циара.

Мюйрин выпрямила спину и неожиданно произнесла:

– Идемте, Циара, для нас обеих это был тяжелый день. Я ду­маю, вам пора вернуться домой и лечь в постель.

– Вы не расскажете Локлейну? – с надеждой спросила Циара.

– Вы сами должны ему рассказать. Я надеюсь, что никто не будет сплетничать о случившемся, пока вам не предоставится случай самой все рассказать ему. Рано или поздно это всплывет. Даже Кристофер может рассказать, отомстить.

– Но вы-то не проговоритесь, не правда ли, Мюйрин?

– Обещаю. Я буду молчать до того времени, пока мы по разберемся с этим мерзавцем. Я люблю Локлейна, но сейчас он запутался и не знает, как себя вести с Кристофером и со всем остальным. Если мы собираемся быть вместе, то для нас вопрос жизни и смерти – продержаться еще несколько недоль.

Мюйрин проводила Циару до ее двери, затем медленно. Тяжело ступая, пошла обратно в контору, а оттуда – в свою комнатушку и упала на кровать. Боже Всевышний, какой кошмар внезапно навис над ними!

Черт подери этого Кристофера, и Августина вместе с ним, возмущенно подумала она.

И черт подери Локлейна за то, что никогда не говорил, кто он на самом деле. Может, он просто один из Колдвеллов, от­чаянно желающий наложить лапы на ее состояние, на все остальное?

Стук в дверь получасом позже возвестил, как всегда в это вре­мя, о приходе Локлейна.

Мюйрин поспешно спрыгнула с кровати и попыталась уйти из спальни, помня данное Циаре обещание и испытывая не­ловкость из-за всего, что узнала в тот день.

– С тобой все в порядке? – хриплым голосом спросил он, обнимая ее, несмотря на сопротивление.

– Я в норме. Твоя сестра – вот о ком нужно позаботить­ся, – ответила она, пытаясь вырваться из его объятий.

Она пошла в кабинет, трясущимися руками налила себе из графина глоток отвратительного ликера Августина, а затем вы­тащила Тэйджа из корзины, посадила его на колени и принялась нервно гладить.

– Я не понимаю.

– Короче говоря, Циара о многом передумала в последнее вре­мя. Ее кое-что встревожило в моих поступках, и она расстроилась. Но мы уже все выяснили. Тебе обо мне не стоит волноваться, – солгала Мюйрин, стараясь изобразить веселую улыбку.

– Но наставить на тебя пистолет! Циара всегда так деликат­на! Она что, окончательно рассудок потеряла?

– Нет, она не сумасшедшая, просто расстроилась, я же тебе сказала, – терпеливо повторила Мюйрин.

– Она призналась тебе, что с ней происходит?

Мюйрин сделала вид, что не услышала вопроса, и достала книгу и ручку.

– Локлейн, прости, мне нужно поработать.

– Что она тебе сказала? – настойчиво повторил он.

– Ничего, что может тебя сейчас беспокоить. Я не хочу это обсуждать с тобой. Сейчас мне нужно сосредоточиться на хо­зяйственных делах. Что происходит с Циарой, ты узнаешь не­много позже.