– Не суйся! Нестабильный же!
– брат вздрогнул.

– Который из них огненный?

Янни отвернулся к окну. В широко распахнутых зеленых глазах застыло нечитаемое выражение.

– Займитесь своими делами!
– под дробный ритм приближающихся шагов люди поспешно разошлись. Запыхавшийся Адамон оперся о косяк:

– Вы двое. Пойдемте.

Вниз. Я считал повороты и лестницы, но сбился, лишенный ориентиров: больничная белизна, сверкающие сталью двери, забранные сетками окна, гулкий паркет. Только в подвале коридор доверху заложен матовым черным камнем. Эхо нашего присутствия тускло отражалось в нем и еще долго блуждало, рассыпаясь на части.

Внутри кладки спали слоистые узоры.

Адамон остановился у одной из дверей и пропустил нас вперед. Отрывисто бросил:

– Проверьте их.

Янни споткнулся на пороге. В темном помещении вдоль стен масляно светились синие широкие полосы. Мутное сияние озаряло лишь заставленные компьютерами и непонятным оборудованием столы. Неровные стопки бумаг опасно кренились рядом с полыхающими горелками и исходящими паром пробирками. Реторты и системы креплений, аквариумы с растениями и укрытые чехлами клетки, в которых пищали и царапались, а в дальнем углу - бились и ревели невидимые животные. Пахло влажной землей и немного - кофе.

Среди десятков брошенных как попало стульев было занято всего четыре. Одинаковые люди в белых халатах синхронно подняли головы.

– Давайте-давайте, я не собираюсь торчать здесь весь день.

Они и встали почти одновременно. Засуетились вокруг в странном танце, расталкивая стулья - колесики грохотали по плиточным стыкам. Бах - один, второй, третий врезались в столы, отлетели обратно. Мне в руку впилась игла.

– Извините, - кровь с вязким пшиком наполнила шприц. Засеребрились, отзываясь звоном за ребрами, рисунки в воздухе. Я кашляю, во рту появляется дынный привкус. Янни тяжело оседает на стул.

– Что такое?
– хочу спросить, но тоже падаю. Медленно. Парень напротив смотрит на меня сквозь дымчатые линии. Мой ровесник. Большое родимое пятно на щеке, похожее на потек. Моргает бесконечно долго. Я слышу шуршание ресниц и далекий голос, диктующий под запись судьбу брата. Время ускоряется, когда пятнистый взбалтывает колбу с моей кровью до острого перламутрового вихря внутри.

– Запиши: ноль, - говорит он.

Адамон получает две тонкие папки. Почти-Янни провожает их цепким взглядом. Я смотрю на пластырь в сгибе локтя.

Ноль. Пустой.

Несложно догадаться, что это значит.

Во рту горчит. Вкус дыни будет преследовать меня остаток дня.

Да что там, остаток жизни.

Дорогой назад Адамон А. Влодек не отрывается от бумаг. Возле двери в свой кабинет - без номера, неотличимой от других, - просит Янни подождать в коридоре. Брат настороженно подчиняется. Кажется, хочет мне что-то сказать: нахмурился, глаза изменили цвет с зеленого на штормовой серый. Я тронул горячее плечо:

– Иди. Чего уж теперь волноваться.

– Не говори ни с кем, - массирует виски Адамон. Хмыкаю: он и не станет. Будет стоять у самого порога, прижимаясь ухом к прохладному металлу в попытке расслышать хоть слово.

Мужчина опустился в кресло и небрежно раскрыл папку. Пролистнул, не читая. Откинулся на спинку. Я первым нарушил тишину:

– Я ведь не маг, да?
– по спине пробежали мурашки, остановившись холодом в затылке. До чего тупо произносить подобные вещи вслух. Даже после фокусов в подвале и портала посреди полей.

Он покачал головой. Снял очки, достал салфетку из ящика, чтобы протереть чистые стекла.

– Я тоже не волшебник. И многие здесь. Это ничего. Примерно четверть людей лишена магии. Довольно много, не находишь? Сейчас мы таких не берем: особой необходимости нет. Но твой брат...
– он задумчиво подергал ус. Разгладил, с силой провел по губам.

– Мой брат? ...куда не берете?
– сюда, господи. Зачем я спрашиваю... Мужчина моргнул, возвращаясь в реальность.

– Огонь - редкая сила. Вернее, она-то есть у всех, как и другие три, но доминирует редко, а именно это определяет...
– барабанит по столу, подбирая слово. Щелкает пальцами:

– Все. Огонь определяет все. Когда-то огненных магов было больше остальных, но постепенно они выродились, и сейчас почти не встречаются. Нашим ученым невероятно повезло, что твой брат нашел Камень. Обычно мы сами разыскиваем, причем безуспешно, людей вроде него.

– Что это за камень?
– спросил я.

– Камень Силы. Используется для определения соотношения сил у волшебника. В основном столь редкие артефакты не покидают лабораторий, но иногда приходится делать исключения, - Адамон поморщился, - и вот, чем это кончается. Потерять! Невероятно! Их всего девять! Имбецилы.