— Мне показалось и покончим на этом, — ледяным тоном ответил ласс Фольгер. — Я не знаю, с кем и куда она сбежала. Я услышал шаги в галерее, вошел туда и увидел девушку. Она растворилась в темноте, будто призрак, но малый рост и хрупкое сложение показались мне знакомыми. А еще глаза. У лаиссы Альвран потрясающие большие синие глаза.

— И вы все это разглядели в темноте? — Гудваль вновь расхохотался. — Признавайтесь, Годрик, кто вам эта девушка? Уж не возлюбленная ли часом?

— Какая глупость! — воскликнул советник и вырвал рукав из захвата пальцев сайера. — Это все усталость. Пожалуй, мне стоит вернуться к себе.

— Я провожу, — кивнул Гудваль, все еще посмеиваясь.

Мужчины удалились, и Гален Корвель вышел из покоев хозяина замка. Он уже понял, где искать Катиль. Ярость бурлила в крови бывшего сайера. То, что он услышал, злило до крайности. Болтливый выродок! Гудваль теперь вправе потребовать объяснений о даре лаиссы. Но не только это бесило Корвеля. Уже без всякого удивления князь ощутил прилив жгучей ревности. К Нечистому! Да он Рагну, с которой делил ложе, так никогда не ревновал, как маленького воробышка, на которого даже дышать опасался. Едва сдерживая порыв догнать Фольгера и свернуть ему шею, Гален добрался до излюбленного места лаиссы. Он прислушался к тишине и негромко позвал:

— Кати, вы здесь? Это я, Гален.

Последовали несколько мгновений томительной тишины, и до мужского слуха донесся шорох. Затем последовали осторожные, едва различимые шаги, и к Корвелю вышла Катиль Альвран.

— Ох, Гален, — прошептала она и бросилась к нему на шею. — Я так виновата, он увидел меня. Что же будет?

— Гудваль внушил Фольгеру, что ему привиделось, — успокоила девушку князь. — Да он толком и сам не был уверен, что это вы, даже не был уверен, что ему не пригрезилось.

— Я была так неосмотрительна, — сокрушалась лаисса.

— Кати, все уже позади. Утром он уедет, — продолжал успокаивать Гален. — Успокойтесь, кто же знал, что мерзавца понесет ночью гулять по замку. Вы сильно испугались?

— Стыд был сильнее страха, — призналась девушка. — Я так сильно волновалась, что он увидит вас.

Она подняла голову к верху, пытаясь разглядеть лицо Корвеля. Лунный свет упал на лаиссу, выделив глаза и оставив остальную часть лица во мраке.

— Необыкновенные большие синие глаза, — с хрипотцой в голосе произнес мужчина.

— Что? — переспросила Катиль и застыла, боясь пошевелиться.

Гален Корвель медленно склонялся к ней, его ладонь переместилась с плеча на затылок девушки, удобно обхватывая его. Вторая рука опустилась на талию, глаза князя, ставшие совсем черными из-за расширившихся зрачков, оказались близко-близко, теплое дыхание коснулось лица Катиль, а через мгновение мужские губы накрыли ее собственные.

Руки ошеломленной лаиссы плетьми упали вдоль тела, ноги ослабли, и, если бы Гален не удерживал ее, девушка готова была осесть на пол. Она так и стояла, широко распахнув глаза, впитывая в себя незнакомые доселе ощущения обжигающего касания мужских губ. И когда он оторвался от нее, Катиль всхлипнула, испуганно глядя в темноту, в которой скрылось лицо князя.

Корвель, ошеломленный собственным порывом, тихо застонал и отшатнулся, с неожиданной яростью произнеся:

— Не сдержался, дурак, не сдержался. Кати!

— Да, ласс Корвель, — сглотнув, глухо ответила лаисса.

Гален на мгновение замолчал, после как-то обреченно вздохнул и уже тише произнес:

— Идемте, вам пора спать.

— Да, ласс Корвель, — повторила Катиль и послушно направилась к выходу с галереи.

Они уже прошли до жилых покоев, нарушая тишину лишь звуком негромких шагов, когда Гален остановился и положил на плечи девушки ладони.

— Простите меня, Кати, я не должен был…

— Не должны, — кивнула она. — Это было… лишним.

— Я больше не притронусь к вам.

— Это было бы любезностью с вашей стороны, Гален, — неожиданно тускло произнесла лаисса и освободилась из рук князя. — Доброй ночи, благородный ласс.

Корвель проследил взглядом, как девушка скрывается за дверью, затем запустил пятерню в волосы и крепко выругался в полголоса.

— Это было бы любезностью… — повторил князь и с силой ударил кулаком о стену. Ответ Катиль ранил, а ведь он был почти уверен, что стал небезразличен ей. — Дурак. Несдержанный дурак.

Еще раз выругавшись, князь прошел в умывальню и вылил себе на голову кувшин с холодной водой. Разговаривать с Гудвалем он будет уже завтра, сейчас князь был готов лишь придушить любого, кто сунется под горячую руку. Шаги сайера проследовали мимо дверей покоев Корвеля, он так и не заглянул, должно быть, уловив внутренним чутьем, что на сегодня разговоров уже достаточно. Половину ночи Гален просидел перед слабо горевшим камином и уснуть смог лишь перед рассветом, так и не встав с кресла.