Годрик Фольгер встал в дурном расположении духа. Впервые он чувствовал себя дураком, и это советнику короля очень не нравилось. Ласс привык верить собственным глазам, а глаза говорили, что он видел Катиль Альвран. Но так же мужчина привык доверять своим наблюдениям, и они не давали повода усомниться в словах Гудваля. Слишком тот был изумлен происшествию, а потом еще эти его предположения… К тому же зрение могло и подвести, все-таки галерея не была освещена, и лаисса, действительно, могла стать плодом воображения советника.

— Но в галерее точно кто-то был, я же в своем уме! — воскликнул Фольгер, яростно растирая лицо куском полотна.

Уж шаги-то он слышал точно, на них и пошел. Однако, чем больше Годрик вспоминал ночное происшествие, тем сильней сомневался и в том, что слышал шаги в галерее. Наваждение какое-то… Фольгер мотнул головой и вышел из умывальни. В покоях его уже ждали завтрак и сайер.

— Доброго нового дня, ласс Фольгер, — жизнерадостно улыбнулся Гудваль. — А я вот зашел узнать, как вам почивалось в моем замке.

— Я прекрасно спал, благодарю, — одарил хозяина замка и удела не менее жизнерадостной улыбкой королевский посланник. — Как прошла ваша ночь?

— Великолепно, мой дорогой ласс, просто великолепно! — воскликнул сайер. — Зря вы отказались от услуг Рины, чудо, а не женщина!

— Вам видней, сайер, — прохладно отозвался Фольгер. — Однако, раз вы здесь, вернемся к нашим делам. Ваши воины уже готовы в путь?

— С рассвета в седлах, — осклабился Гудваль. — Только вас и ждут.

Советник пропустил намек мимо ушей, лишь кивнув в ответ. Гудваль поднялся со стула, на котором застал его Годрик, чуть склонил голову и покинул покои гостя. Фольгер дождался, когда за сайером закроется дверь, и процедил сквозь зубы:

— Я все тебе вспомню, заносчивый пес.

Вскоре он уже выходил во двор, где советника ждал оседланный конь и оруженосец, успевший спуститься раньше господина. В отличии от благородного ласса, его слуга так и не покинул покоев, выделенных советнику. Он только следил за тем, как приносили воду, стелили белье, а утром завтрак. Бессонница оруженосца не мучила, и он мирно проспал всю ночь.

Фольгер с отвращением взглянул на бодрого розовощекого парня, подобному он мог только позавидовать. Еще и этот Гудваль…

— Мой дорогой ласс! — вспомнив поговорку о том, что Нечистого поминать нельзя, иначе он не замедлит объявиться, советник обернулся, приветливо улыбаясь, и так и замер, глядя на невысокую хрупкую девушку, спешившую куда-то с корзиной в руках. У девушки были каштановые волосы, собранные в пучок на затылке.

— Катиль, — выдохнул Годрик и сделал шаг в сторону девушки.

Сайер обернулся, проследив за взглядом советника, и весело расхохотался.

— Адис! — крикнул он. — Подойди сюда, плутовка.

Девушка обернулась, поклонилась и поспешила назад. Фольгер смотрел на совершенно незнакомое сероглазое личико в россыпи веснушек и чувствовал досаду и разочарование. Это была не Катиль, теперь он даже изумлялся тому, как мог принять эту простолюдинку за благородную лаиссу. Ничего общего, даже в сложении.

— Позвольте представить вам, ласс Фольгер, моя прачка, Адис. Девочка нема от рождения, но смышленая.

— Ты была вчера в галерее с гобеленами? — спросил служанку хмурый советник.

Девушка опустила глаза и покраснела.

— Ну же, кроха, отвечай, — потребовал Гудваль, и служанка кивнула. — Боишься, буду ругать? — Адис снова кивнула, и сайер хмыкнул. — Беги, не буду.

Служанка поклонилась господам и сорвалась с места, исчезая из виду.

— Теперь я хотя бы знаю, что в своем уме, — произнес, скорей, для себя, чем для Гудваля Годрик и забрался в седло. — Прощайте, сайер.

— Вы же помните, что вчера обещали мне насчет лощины? — встревожился Ростан.

— Я ничего не забываю, — криво ухмыльнулся королевский посланник и направился к воротам.

За ним двинулись воины Гудваля. Сайер взглянул на рыжего ратника, и тот едва заметно кивнул. Ласс Фольгер сам не знал, что увозит за собой тех, кто вскорости начнет смущать умы верных королю ратников, нашептывая, выведывая, подговаривая. Моровое поветрие, которому название "смута" все больше распространялось по Валимару.

— Чтоб ты околел, — счастливо улыбаясь, произнес сайер, поднявшись на стену и глядя вслед посланнику короля. — Чтоб твой конь оступился, и ты слетел в пропасть. Чтоб тебя собака бешенная покусала. Доброй дороги! — крикнул Гудваль и добавил тише. — Мразь королевская.