— Хорошо, — отозвался князь, — значит, скоро мы сможем продолжить наш поход.

— Да, — кивнула Катиль. Она помолчала немного. — Ласс Корвель…

Корвель скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на лаиссу. Девушка отошла от окна, обогнула князя по широкой дуге, словно боясь, что он дотронется до нее, и присела на кушетку, положив ладони на колени, как велит этикет благородной даме. После посмотрела на Галена и опустила взгляд. Щеки лаиссы зарумянились, и она поджала губы, злясь на себя за слабость.

— Я кое о чем подумала, — справившись с собой, продолжила девушка. — Вы должны взять с собой отца-служителя Святых. Даже больше, вам нужно заручиться поддержкой служителей. Их слово быстро западает в душу черни и не только. Если в Домах Святых вознесут хвалу за ваше спасение и назовут это чудом и милостью наших Защитников, то валимарцам будет проще поверить и всему тому, что вы задумали с лассом Гудвалем. Силу духовного слова нельзя недооценивать.

Князь невольно улыбнулся и приблизился к лаиссе, но не присел рядом, заметив, как она напряглась.

— Вы совершенно правы, лаисса Альвран, — кивнул он. — Слово духовенства будет, как нельзя, кстати. Мы раздобудем служителя, смерды должны видеть, что Нечистому среди нас нет места. Король пренебрегает служителями, так что их поддержкой мы должны заручиться быстро. — Он потер подбородок и позвал служанку. — Ведиса, перо, чернила и бумагу.

Женщина поклонилась и исчезла, спеша исполнить приказание господина. И когда пришел Гудваль, Гален уже увлеченно писал послание к отцу верховному служителю. Сайер поздоровался с Кати, после чего удостоился быстрого взгляда Корвеля и подсел к столу, заглядывая гостю через плечо. Прочитав то, что уже успел написать князь, Ростан одобрительно кивнул.

— Разумная мысль, — поддержал он. — Сейчас культ Святых сильно пошатнулся из-за праздности, царящей в умах знати. Рано или поздно, но гниль дойдет и до черни, служители должны ухватиться за возможность вернуть веру и людей в Дома Святых. В окраинных уделах паства все еще полна трепета перед Высшей Силой, но там, куда смрадное дыхание Сеймунда уже успело проникнуть, все чаще служители жалуются на охлаждение паствы к культу.

Корвель кивнул. Он это знал. Сам бывший сайер никогда не страдал избытком веры, несмотря на поминание Святых. С того дня, как он узнал о смерти своих родителей и брата, Гален, если и не утратил веру, но в справедливости Святых Защитников усомнился. И лишь с появлением в его жизни Катиль Альвран начал вновь задумываться о промысле Высших Сил. Он воспринял свои злоключения, как наказание за гордыню. Катиль же стала для него посланницей Святых, не только спасавшей его, но и врачевавшей душу.

И все же, вера верой, но несли ее людям служители, и это была целая рать, неприметная, не бросавшаяся на врага с обнаженными мечами, не кидавшаяся на штурм замков, но имевшая возможность ударить словом. Не секрет, что простой люд всегда искал утешения и совета не у своих господ, а в Доме Святых Защитников. Лассов побаивались, у служителей получали надежду на лучшее. Власть светская и власть духовная должны пойти рука об руку… главное, удержать равновесие и не дать служителям перетянуть на себя одеяло. Впрочем, если подобное и возможно, то не сейчас. Пока церковь слаба, они нуждаются в поддержке короля. А раз нынешний король только рушит устои, то отцы просто обязаны ухватиться за возможность посадить на трон того, кто пообещает им помощь и поддержку. А уж в этом Корвель отказывать служителям не собирался.

Права Кати, когда баллады бардов и сплетни, распространяемые, его людьми будут подкреплены словами служителей Святых, уверовать в правду князя простому люду будет проще, да и не простому тоже. Лаисса Альвран показатель того, что среди мелкопоместных лассов есть те, кто прислушивался к своим духовникам и ценивших их советы. Если они с Гудвалем мыслили в направлении светском, стремясь использовать интриги и ратную силу, то маленький воробей подошел к делу с той стороны, о которой оба сайеры позабыли, недооценив тех, кого они привыкли пренебрежительно называть — святоши. И хоть в каждом замке имелся свой отец-служитель, это была, скорей, дань традиции, чем глубокая вера.

— Сегодня местные барды услышат новую балладу, — произнес Гудваль, когда князь ненадолго отвлекся от своего послания.

— Какую балладу? — заинтересовалась Катиль.

— Как, вы еще не слышали? — сайер с готовность обернулся к лаиссе. — Гален написал забавную балладу о сайере и короле.

— Но она не объясняет того, в чем меня обвинил Сеймунд, — заметил Корвель, откидываясь на спинку стула. — Нужны еще.

— Ласс Корвель, вы можете слагать стихи? — прервала его удивленная лаисса.

— Не ожидали? — улыбнулся князь и откинул перо на стол. — Однако я не поэт и не бард, столь тонкая материя, как стихосложение, открывается мне нечасто.

— Понимаю, — серьезно кивнула провидица. — Нужен особый душевный порыв.

— Можно сказать и так, — усмехнулся Корвель.

— Или же тот, кто откроет душу, — подмигнул Гудваль и осекся под тяжелым взглядом Галена. Затем перевел взгляд на Катиль, но она сидела, глядя на свои руки, все так же лежавшие на коленях. — Желаете послушать балладу, лаисса Альвран?