– Я в восторге от твоей сказки, - произнесла я, приобняв его за хрупкие плечи.
– Ты умница.

– Правда? Тебе понравилось?

– Мне очень понравилось. Я в восемь лет вряд ли сумела бы создать что-то подобное.

– Не верю. Ты стесняешься просто.

– Вовсе нет, Кирюш. Ты действительно молодец. Что сказала учительница?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Да. Просто отдала работу и всё, мы не обсуждали её.

– Ну и ладно. Знай, что в тебе живёт большой талант.

– Талант живёт в тебе, Кир.

– Скажи только, почему ты считаешь, что скорее всего никогда не узнаешь об этом мире, даже если он и есть где-то?

– Просто я не верю в то, что всё может быть так, как я написал, - ответил он, пожав плечами.
– Люди, наверно, не могут быть такими добрыми, и без денег существовать не получится.

– А как ты думаешь, что нужно сделать, вернее, что можно сделать, чтоб повлиять на это? И можно ли?

– Мне кажется, нельзя.

– Почему?

– Когда я сегодня возвращался со школы, снова встретил около дома бездомного деда. Он копался в мусорном баке, от него пахло тухлятиной, помоями. Люди, видя это, шли в обход, говорили ему: "Бомж". Мне стало жалко этого человека, он ведь никому не нужен. Наверно, дети выгнали его из дома, или, может быть, у него вообще нет родных. Никто ему не поможет. А таких бродячих людей много, даже около школы часто встречаются. Сложно представить, что когда-то такого не будет.

– А если стараться помочь таким людям? Если стремиться нести добро самому?

– Я пока не знаю как.

– Да, я понимаю, ты ещё не в том возрасте. Просто хочу, чтоб ты не терял веру. Кто знает, вдруг именно ты когда-нибудь изменишь наш мир. Вдруг создаешь такую жизнь, о которой написал в сочинении.

– Нет, - рассмеялся он, отпрянув от меня.
– Такого не будет. Я же не супермен.

– Ты лучше супермена. Ты не придуманный, ты настоящий, Кирилл. Не теряй веру в свою сказку, хорошо?

– Постараюсь, - кивнул он, смутившись.

Я осознавала, что в какой-то степени поступала нечестно. Конечно же, такой утопии, о которой он написал, никогда не будет. Не на этой планете точно, но в этом ребёнке жил свет. Яркий свет, такой, который, потушив однажды, уже не возродишь, поэтому я не хотела, чтоб с ним это случилось. Этот мальчик был на многое способен, нельзя, чтоб в раннем возрасте он потерял веру в мечты, в себя, веру в людей, хотя с ним уже это происходило. Меньше всего желала, чтоб брат стал таким, как я. Он не заслуживал этого. Не заслуживал такого обречённого чувства одиночества, такого тотального опустошения.

Когда к пяти часам вечера домой вернулась мама, то первый вопрос, который она задала с порога, - "Кирилл, что за сочинение ты там написал?! Меня из-за него вызвали в школу".

– В смысле?
– выйдя из комнаты на ярое заявление, произнесла я, минуя стадию приветствия.
– Вызвали в школу?

– Да. Позвонила их классная, Татьяна Викторовна, сказала, что хочет поговорить со мной. Попросила прочитать сочинение и завтра вечером зайти к ней после работы. Ты читала? Что он там такого написал?

– Да ничего плохого, написал то, что чувствовал. Я была потрясена этим сочинением. В хорошем смысле. Может, не станешь пока говорить ему о вызове в школу? Он сейчас спит, прочитай сначала, потом уже решишь, стоит ли ругаться или нет.

– Ладно. О чём хотя бы?

– О нас, - бросила я.
– О тебе, обо мне, о нём.

– Не понимаю, - протянула мама, расстегивая чёрные босоножки.

– Это сказка, мам. Прочитай. Работа у Кирилла на письменном столе.

С этим я снова ушла в комнату, уединившись с "Тенями в раю" Ремарка. За окном по-прежнему лил дождь, маленькое пространство из четырёх стен погружалось в приятный полумрак. Я любила такие минуты и была рада тому, что хотя бы комнату свою имела, где могла насладиться подобными мгновениями, пусть та и являлась самой невзрачной. Бежевые стены, протёртый диван, люстра на потолке с плафонами в форме лилий, массивный письменный стол у окна, шифоньер, палас и книжный шкаф. Никакого шикарного ремонта, никакого дизайнерского хода. Разумеется, будь моя воля, имея деньги, свободу в полном её понимании, я бы совершенно иначе обустроила место, в котором мне предстояло жить. Во-первых, никаких цветочных люстр, во-вторых, никакого паласа, в третьих, не в этом доме. Но выбирать особо не приходилось. Было, где спать, где спрятаться - и то хорошо. Я не жаловалась.

– Прочитала, - прошептала вошедшая ко мне вскоре мама с тетрадными листами в руках.
– Можно к тебе?

– Да, зачем ты спрашиваешь?
– кивнула я, подвинувшись.
– Что скажешь?

– Не знаю, что тут говорить. Хорошо, что он так пишет, что не по возрасту мыслит, но меня пугает это. Он ещё ребёнок, его не должны задевать такие взрослые темы.

– Ты должна радоваться, мам. Из него получится хороший человек. В то время, как большинство людей даже в сорок лет не задумывается об этом, он пришёл к пониманию в свои восемь.

– Это похоже на тебя. Ты тоже всю жизнь рассуждала не по возрасту.

– Кирилл добрее меня, не беспокойся.

– Я не беспокоюсь. Почему ты так говоришь?

– Потому что привыкла, что ты всегда мной не довольна. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала. Какое бы решение ни приняла.

– Это не так. Мы с тобой даже десяти предложений ещё друг другу не сказали, а всё идёт к ссоре. Почему?

Я грузно пожала плечами. Действительно, почему?

– Больно очень. Я старалась всех сделать счастливыми, хотела, чтоб у тебя был отец, чтоб Кирюшка жил в достатке, в радости, а что в результате? Он тоже не счастлив, раз пишет о мире, которого не существует. Реальность не устраивает его. Мы его не устраиваем, жизнь в этой семье не устраивает. Что мне сделать, как это исправить? Скажите мне? Как сделать так, чтоб все были довольны?