– Хотя, плюсы, конечно, у него тоже имелись. В сексе он был классный, такие вещи вытворял, что вспоминать стыдно.

К счастью, продолжить рассказ о постельных сценах Ане не удалось, так как у кабинета, наконец, нарисовалась немолодая, стандартизированная преподавательница. Довольно полная, низкого роста, неприметное лицо, неприметный голос. Неудачно осветлённые волосы с отливом желтизны смешно контрастировали с неумело подведёнными глазами, красная помада на губах заметно размазалась. Сложно было поверить, что эта женщина приходилась преподавателем истории, а не кассиром в продуктовом магазине.

Начало пары было скомканным. Как назло, Аня плюхнулась за одну со мной парту, и всё то время, пока Нина Викторовна приходила в себя после тяжёлой для её комплекции нагрузки в виде четвёртого этажа, эта розовая сладкая девочка не закрывала свой красиво нарисованный, невоспитанный рот.

– Глянь на её платье, у меня мамка таким полы моет, - ухмылялась она, подперев ладонью маленький острый подбородок.
– Видимо, зарплата тут не ахти.

Безумно хотелось сказать, что её трикотажное розовое платье не лучше преподавательского и вместе с босоножками смотрелось дико нелепо, но на тот момент я ещё обладала терпением и сдержанностью в проявлении эмоций.

– Капец. Свинью напоминает. И она-то типа кандидат исторических наук? В таком случае я доктор философских.

Бросив взгляд на соседку, я поймала себя на том, что в таком сравнении даже Нина Викторовна с жёлтой копной волос куда более походила на историка, нежели Аня на человека, смыслящего в философии. И да, нужно сказать, что она была далеко не красавица. Маленькие глазки, кривоватый нос, неправильный подбородок, к тому же, судя по всему, вкусом эту девушку тоже обделили, но зато она имела высокий уровень беспардонности и соблазнительную, с мужской точки зрения, фигуру. Даже если это было результатом частых "трень", как модно сегодня выражаться в мире подобных девушек.

– Скукотища адская. Лучше б я дома осталась, поспала лишние два часа, чем смотреть на это убожество.

– Так не смотри.

– Не смотреть? А чё делать?

– Встань и уйди. Сама ведь сказала, что твоя сестра большую часть пар пропустила, но успешно выпустилась.

– Да, но я уж не настолько бестактная, чтоб свалить с первой же лекции, - улыбнулась она, чем ввела меня в ступор. Не настолько бестактная? Человек, который первой встречной рассказывает о том, как кто-то там кому-то дрочил, и как ей стыдно вспоминать о неприличном сексе с бывшем парнем, считает себя не очень-то бестактным?

– У тебя точно ничего не случилось? Ты какая-то...злая что ли, - повернувшись ко мне, прошептала она, выдержав недолгую паузу.

– Я не злая, просто действительно не расположена к разговорам. Уж извини.

– Да ничего. У всех бывает. Ты, кстати, чем занимаешься в свободное время?

– Читаю, - ответила я, немного растерявшись.
– Музыку слушаю.

– Сегодня вечером тоже будешь читать?
– с ухмылкой добавила она.

– Наверно, а что?

– Может, соберём народ и посидим где-нибудь? Познакомимся внутри группы ближе, выпьем.

– Идея, может, неплохая, но меня сразу можно слить. Денег нет на посиделки.

– Блин, обидно.

– Но ты всё равно предложи. Думаю, мало кто откажется.

Через несколько минут Нина Викторовна в аляпистом платье наконец-то начала лекцию. Слушать её было куда более нудное занятие, чем наблюдать за тем, как она вытирала с лица пот. Нет, я любила историю, любила читать что-то дополнительно, помимо учебников, но скупая диктовка, стремительное чирканье в тетради, когда ты даже сообразить не успеваешь, о чём идёт речь, - такое изучение истории было, как минимум, странным. Даже в школе, где гуманитарным предметам учители практически не уделяли должного внимания, я шла на уроки с удовольствием. Здесь же, в Гуманитарной академии, об удовольствии не слышали. С трудом досидев до конца второй пары, мы с группой вымученные и совершенно уставшие направились на лекцию по психологии.

Преподавательницу - психологичку звали Мариной Андреевной. Эта приятная на вид молодая, улыбчивая женщина произвела несколько более выгодное впечатление, но опять-таки заинтересованности в предмете не пробудилось нисколько. Вообще я возлагала высокие ожидания на пары по психологии, а что на выходе? Снова скучнейшая диктовка лекций, первая из которых называлась "Возникновение психологии как науки. Основные отрасли психологии". Ну да, допустим, это введение в предмет, я понимала, надеясь, что в дальнейшем нас ожидают какие-то тренинги, семинары, дискуссии - что-то, с помощью чего мы могли бы на практике познакомиться с этой наукой, что-то вынести для себя в жизнь, но нет. Семинары заключались в подготовке рефератов и их публичном представлении, то есть, опять же, в самой банальной зачитке, поскольку выучить такой объём материала было невозможно. Да от нас того и не ждали. Может, сами студенты превратили данное учебное заведение в шарагу, может, преподаватели, может государство, которому выгоден подобный расклад. Потому и контроля нет. Да и кому нужен этот контроль? Всем на руку существующее положение дел: преподаватели, если их можно таковыми назвать, получают деньги, студенты - образование, даже если и формально. Дерьмовый круговорот, из которого Россия вряд ли когда-то выберется. В этой стране сейчас мало кому нужны мозги.

К концу учебного дня наша группа действительно при инициативе Ани и пары ребят направилась в бар. Я же побрела в одиночестве гулять по городу. Возвращаться домой желания не было. Шагала, слушая через наушники "Placebo", смотрела на улицы, с которыми когда-то мечтала проститься. Прошла мимо школы, вспомнив недавний последний звонок, выпускной. В груди щемило. А как не щемить? Я не являлась в школе очень уж общительным человеком, и тех, с кем у меня были доверительные отношения, пересчитать можно по пальцам, но эти люди были. Были. Я чувствовала их поддержку, их участие в моей жизни, своим присутствием в которой они немного да скрашивали нерадостные домашние будни. А что после? Ничего. Ничего, кроме пустой дыры и бессилия от невозможности заполнить её. Но я держалась. Что ещё оставалось? Названивать бывшим одноклассникам и плакаться, жаловаться, как мне плохо? Как паршиво от осознания собственной никчёмности? Собственной слабости и тупизма, по вине которых я не сумела поступить туда, куда хотела, и начать новую жизнь? Никому это не интересно. Все те люди, которых мне не хватало, ушли в будущее, я же осталась в прошлом. В моей жизни ничего не менялось, кроме утреннего маршрута и появления ощущения полнейшего тупика. После неудачного экзамена, разочаровавшись в себе, я потеряла и желание писать. Появился страх, коего прежде не было, и то, что могло стать моим спасением, стало ещё одним поводом для принятия факта того, что моя жизнь, по сути, не содержала в себе ни малейшего смысла. Я не знала, куда меня несло и несло ли вообще. Скорее просто барахталась на месте, понимая, что доплыть до берега уже не сумею, но и тонуть всё ещё не хотелось. Что-то держало.