Но меня родили другой. Другой. Не Аней, Кристиной или кем бы то ни было ещё. Может, придя в жизнь кем-то из них, я была бы счастлива. Но я была собой. Я не мечтала о богатом парне, о ломившемся от шмоток шифоньере, о зависти знакомых, о домике у моря. Всё, чего мне хотелось, заключалось в недостижимой гармонии. В свободной жизни без ощущения страха, без фальши и пены. Я хотела чего-то настоящего. Но бессмысленно искать настоящее там, где его нет.

4 глава

– Зря ты с нами не пошла, - плюхнувшись ко мне за парту следующим утром перед лекцией по русскому языку и культуре речи, пропела Аня. На этот раз на ней была белая юбка с высокой талией, голубой укороченный пиджак, голубая майка, из-под которой заметно выступала обнажённая грудь (видимо, ходить по улице без бюстгальтера - новое веяние моды), и те же белые босоножки на тонком каблуке. На губах - красная помада.
– Офигенно посидели. Я домой в три часа заявилась. Угадай, кто проводил? Вернее, подвёз?

В недоумении оглядев аудиторию, где из всех присутствующих одногруппников находилось только два парня: неприметный ссутулившийся Паша, лицо которого было изрезано рубцами от прыщей, и накаченный, туговатый на коротко остриженную голову Максим, громко обсуждающий со своей соседкой, кто минувшей ночью более всех выпил, я растерялась.

– Не догадываешься?
– интригующе продолжала Аня.

– Честно, без понятия.

– Егор. Ну помнишь такой высокий, тёмненький, губастый. Сидел вчера на парах перед нами. Ну, он ещё в пиджаке чёрном был, в рубашке василькового цвета. Нет? Не вспомнила?

– Что-то не очень, - промычала я.

– Ладно, не суть. Чувствую, я запала. Не знаю, каким образом мне удалось вчера увернуться, но если б вовремя не выпрыгнула из его Форда, мы бы стопроцентно переспали. Я, как девственница, текла рядом с ним. И самое главное, знаешь, что он сказал мне на прощание? "Будь я не настолько пьяным, я бы взял тебя силой".

Интересно. Каким способом человек, который прямым текстом говорит девушке, что на трезвую голову изнасиловал бы её, способен вызвать симпатию? Хотя о какой симпатии я говорю. Не о ней тут речь. Далеко не о ней.

– Я до утра не спала, всё думала о нём и...в конечном счёте пришла к тому, что зря я вырвалась. Надо было остаться.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь?
– отрезала я, не выдержав.
– Меня это мало волнует. Правда. Не обижайся, но я вряд ли гожусь в подружки.

– Ты чё психуешь?
– удивлённо улыбнулась она.
– Ладно, если не хочешь, я не буду рассказывать. Мне просто хотелось поделиться, я так привыкла.

– А я не привыкла слушать чьи-то излияния касательно интимной жизни.

– Сразу бы сказала. Ты мне понравилось, я захотела подружиться.

– Из меня плохая подруга.

– Не верю. Дай мне время, я докажу тебе обратное.

Что тут ещё скажешь? Отвязаться от этой девушки было не так просто, как казалось.

– Не подумай, что я дура. Просто из всех девок нашей группы ты наиболее всех пробуждаешь доверие.

С началом лекции Аня замолкла, я же сидела, пропуская слова преподавательницы мимо себя, думала о том, в каком дерьме мы находимся. Это не общество. Сборище недалёких, озабоченных, пустых людей, которых мало что интересует, кроме собственной похоти, красной помады, Форда и желания понтануться. Полнейшая деградация. Полнейшее разложение. Что будет дальше? Можно ли опуститься ещё ниже?

Когда после первой пары в кабинете появился Егор, сексуальное напряжение, заполнившее аудиторию, мало кто мог не почувствовать. Аня тут же поднялась со стула и покорно, чуть ли не вприпрыжку направилась следом за этим парнем, заняв вместе с ним последнюю парту. Что ж, меня это нисколько не расстроило. Появилась возможность наконец вздохнуть с облегчением. Однако с началом следующей лекции их смешки, приторное щебетание и довольные восклицания Ани: "Перестань! Ну не тут ведь!" взбесили так, что хотелось сунуть в рот два пальца, а после сходить помыться. Кто-то делал вид, что ничего не замечает, кто-то демонстративно бросал недовольные, осуждающие взгляды или просил заткнуться, а кто-то с любопытством наблюдал за этими брачными играми, в вожделении ожидая продолжения. Преподавательница, та самая, что вела днём ранее психологию, смотрела на происходящее с юмором. Видно, её подобная сцена не оскорбляла, не задевала честь, достоинство. Даже неприязни, судя по всему, не пробуждала. Она забавлялась. Лишь тогда, когда действия влюблённой якобы пары стали выходить за грани дозволенного, что проявилось в громком причмокивании и тяжёлых воздыханиях, Марина Андреевна сделала ей замечание и попросила покинуть помещение, что Аня с Егором сделали с большим удовольствием.

Всё это происходило в институте. В высшем учебном заведении. В месте, где к жизни готовили образованных людей, читали лекции по истории культуры, философии, этнографии, праву. Кому они тут были нужны? Все пришли за корками, никому на фиг не была нужна ни культура речи, ни рассказы о каких-то там Платонах, Сократах, Диогенах, Кантах. Поколение людей, которым знания о сексе, о том, как правильно рисовать брови, кто сколько выпил на тусе, важнее всего прочего. Обидно было то, что именно эти люди вскоре будут представлять культуру.