– Шантаж? Я не буду говорить. Если не веришь, проверь свои способности, раньше ты использовала их лучше.
– В голосе Михала сквозили злые нотки, в большей степени направ-ленные на то, чтобы задеть самолюбие девушки.

Ответ Дианы была иным, чем рассчитывал Михал.

– Да использовала, но это было давно, теперь я так не умею, теперь я умею злиться, но не хочу. Я устала от этого всего. Я ведь нужна тебе, правда, нужна для исполнения какого-то пророчества, хоть и не верю в него. Я всегда была нужна для чего-то и для кого-то, неужели я не могу попросить что-то для себя? Ведь я хочу не многого, просто знать, как это любить, быть любимым. Ведь ты говоришь о любви, о страсти, если бы я не вспомнила своё детство, я бы не поняла о чем ты. Но это были детские воспоминания, а других уже не будет.
– Диана закусила губу, а на глазах начали блестеть слёзы.
– Хотя ты прав, лучше не знать, когда ты ничего не можешь. Зачем они так с нами?

– О чем ты говоришь?

– У меня не может быть детей, ни у одного магика в департаменте не может быть де-тей, и не только детей, у нас не может быть близости. Они что-то делают с нами. Не только физически, но и психически. Вот только я не знаю что и зачем, ведь ни один из нас не покидал отдел по своей воле, иногда нас отселяют, как в случае со мной, раньше я не понимала почему, а теперь только теперь до меня дошло. Девчонки мне завидуют, завидуют тому, что, несмотря на всё, парни добиваются моего внимания, их раздирает то, чего они не могут понять - желание и осознание невозможности этого желания. Мы лишены всех этих эмоций, мы чувствуем только, то, что в нас заложено - желание уничтожить врага, то, что мы называем "месть", а ещё физическую боль и нужду, но тем не менее, природа сильнее этой программы, не отдавая себе отчета в этом мы бы хотели быть такими как все...

Диана не стала продолжать. Она сидела на кушетке обхватив руками ноги, что-то по-детски беззащитное было в её позе и выражении лица, а, судя по взгляду, устремлённому внутрь себя, мыслями она была далеко. Произошедшее выбило Михала из колеи, он уже не знал, что ему делать дальше. Столько лет он ждал появления на свет человека, могущего изменить и спасти мир, столько лет он представлял себе этот день. Долгие годы своей жизни род Сангриев посвятил тому, чтобы восстановить свободу, своё право на солнечный свет, и приход Тиссы также не было случайным, просто тогда всё наложилось друг на друга, а у них появилась возможность восстановить баланс сил. И вот перед ним сидит обещанное спасение, а князь вириев не знал, что ему с ним, вернее с ней делать, и само "спасение" не знало тем более. Но неправильно было бы сейчас что-либо от неё требовать, когда она так нуждалась в поддержке. Для начала девушке надо было найти внутреннее спокойствие и равнове-сие, она должна сама понять, куда ей двигаться и что делать.

– Я понимаю, это неправильно и эгоистично, но, пожалуйста, не уходи, ты мне нужен, ты напоминаешь мне о моём детстве, о том времени, когда я была настоящим человеком. Я и чувствую себя рядом с тобой настоящей. А еще я хочу спросить у тебя кое-что, только не смейся. Зачем нужна была твоя клятва, если вы не нападаете на людей?

Князь вириев тихо рассмеялся, удивленно смотря на девушку:

– Я ожидал этого вопроса семнадцать лет назад. Ты правда не заметила подвоха в ней тогда?

– Семнадцать лет назад я была маленькой девочкой, которая знала, что если клятва дана магиком, то её невозможно нарушить. Жаль, что люди могут просто об этом забыть.

– Тем больше я волновался. Я боялся, что ты не поверишь мне и потому мне важно было тебя успокоить и привлечь внимание. И у меня это почти получилось. А сама клятва предназначалась в большей степени моему роду - это как система распознавания, чтобы случайно не навредить тебе.

– Я ведь не просто так искала тебя.
– Диана теперь лежала на боку, а её голова покои-лась на коленях вирия. Михал не ответил девушке, ожидая, пока она сама не продолжит разговор, он гладил и перебирал волосы Дианы, пытаясь понять, почему она напомнила ему Тиссу, ведь они не были похожи.
– Нас предупредили о новом виде, обитающем в канализации, предположительно вампирах, но более развитых. Подробностей не сообщали, но нам запретили спускаться поодиночке. Я подумала, что они нашли кого-то из ваших.

– Нет, не из наших. Во всяком случае, не из нашего рода. Мы бы это знали. Мы всегда знаем, что происходит с одним из нас, мы чувствуем друг друга, а также чувствуем приближение чужаков. Это очень странная связь, отличная от обоняния или осязания, но мы знаем, когда кому-то из нас плохо, или он в опасности, такими особенностями обладают не все кланы вириев.

– Интересно, это то же самое, то, как вы чувствуете нас, живых? О, прости, я никак не могу принять то, что ты говорил, - Диана замялась, - мне трудно представить вас живыми. Нам все время внушали, что нечисть это не живые, мертвецы, которые чувствуют присутствие живых, но меня всегда смущала какая-то не состыковка - если они мертвые, они не ведь могут ничего чувствовать? Прости, наверное тебе кажется, что я несу чушь. Но нам столько лет всё это внушали, и любой, кто ставил под сомнение "истину" подвергался наказанию, это потом мы поняли, что вопросы не надо задавать...

– Боюсь не в моих силах рассказать тебе о всех порождениях Тьмы, мы изучаем их насколько это возможно, что бы лучше и быстрее их уничтожать, - пояснил Михал, увидев недоумение на лице Дианы.
– Поднявшиеся чувствуют только голод, именно он управляет их действиями, но я не знаю, каким образом они находят добычу, скорее всего они воспринимают тепло человеческих тел и идут на него. Вампиры помимо постоянного голода ощущают боль и различают запахи, они немногим более разумны и способны к обучению в рамках своего существования, близки к ним и оборотни. Но мы истинные, и мы чувствуем мир и людей иначе, мы живем, а не существуем, мы контролируем голод, а не он нас. От рождения и до своего становления вирий практически не отличается от человека - вкус, запах, слух, зрение - всё это воспринимается острее, но после становления усиливается многократно и изменяется, но память о человеческом восприятии остается, что не позволяет нам видеть людей и животных только в качестве пищи. Мы слышим пульс не только сердца, но и вен, слышим, как она бежит по ним, где-то с трудом, где-то легко, как горная речка, и опять же по запаху крови, запаху самого человека мы определяем болезнь, степень тяжести раны, приближение смерти - именно поэтому из нас получались лучшие врачи ... и убийцы.
– На последнем слове голос Михала, до того ровный и спокойный, дрогнул и стал тихим. Диана восприняла это иначе:

– Почему ты рассказываешь мне всё это, а если я передумаю, если я буду использовать против вас всё, что ты рассказал?

– Потому что я доверяю тебе и хочу, что бы ты доверяла мне. Не скрою - не все одобряют мои действия, но они не несут угрозы моему роду, тем более что я князь всего рода, а в городе обитает лишь его небольшая семья и несколько других кланов, не имеющих никакого отношения к нам. Часть из них - давние жители Нежецка, часть беженцы с других городов, не имеющие возможности обосноваться в ином месте. Но нас не так много, как могло бы показаться. В масштабах такого города, как Нежецк, наши потребности не вызывают подозрений и лишнего внимания.