Надя проснулась за двадцать минут до посадки - почувствовала сквозь сон тягу заработавших тормозных двигателей. В отсеке было темно, и она наощупь отстегнула сначала одеяло, а затем страховочный пояс. Тормозные двигатели перераспределили силу тяжести, поэтому расположенная в носовой части пилотская кабина, бывшая некогда верхом, стала теперь низом. Надя нащупала трап, привинченный к центральной переборке, и поползла по слегка влажным из-за конденсата планкам.

Тяга ощущалась слабо: пилот гасил скорость постепенно. В кабине было темно и только горели прямо под ногами разноцветные огоньки четырех потолочных пультов.

– Тук-тук, - сказала Надя, - к вам можно?

– Конечно, конечно...

Один из огоньков дернулся - пилот потушил сигарету. Вспыхнул свет. Надя отпустила трап и плавно, вперед головой, спустилась в кабину. Поймала руками спинку кресла, перевернулась и привычно усадила себя перед пультом.

– Через двадцать минут будем, - сообщил пилот.

При свете Надя впервые смогла разглядеть его толком. Пилот был низок ростом и очень молод - может быть, чуть старше ее самой. Черные волосы и такие же глаза, а лицо, еще тонкое и какое-то детское, уже покрытое характерным бронзовым налетом космического загара. "Его, наверное, до сих пор принимают за школьника",- подумала Надя и вдруг почувствовала нечто вроде симпатии. Ее тоже постоянно принимали за школьницу - на кораблях и базах часто приходилось слышать раздраженно-взрослое: "А ты, девочка, как сюда попала?". И доказывай потом, что тебе двадцать два года и ты начальник 386-го исследовательского отряда.

– Я что-то уснула, - сказала Надя.
– Ничего не могу с собой поделать, постоянно сплю.

– Ничего, бывает, - сказал пилот, - мне в рейсе тоже постоянно спать хочется. А я и сплю порой.

Надя вытащила из кармана зеркальце и стала поправлять волосы, пожалела, что не догадалась сделать это сразу как встала, наверху. Пилот нажал тангету.

– Причал-19 - Курьеру-9, - сказал он, переключив приёмник на внешние динамики.

Эфир ответил помехами.

– Вечно у них со связью проблемы, - пояснил пилот.

Он повторил вызов.

– На приеме Причал, - заквакала рация.

– Иду на посадку. Буду через ноль пятнадцать. Захожу со стороны движения. Движения стороны. Давай свои наводящие. Везу пассажира. Прием.

– Бери свои наводящие, - раздраженно сказала рация, - ты спешишь?

– Скину пассажира и отчалю. У меня время.

– Тогда садись прямо на грунт. Пассажира мы встретим.

– Хорошо, - сказал пилот и выключил рацию.
– Не спросил, кого я везу, - обернулся он к Наде.

– Они, наверное, уже знают, - ответила та.

– Это вряд ли, - сказал пилот.
– У меня тут весь эфир в активке, и вроде никто не мелькал. Да и последняя связь была в девять, а ты тогда еще только обедала.

– А здесь со связью строго?

– Здесь со многим строго.

Он помолчал, помял в пальцах пачку сигарет, потом со вздохом вернул её на место - в пустой корпус светового табло "Курить запрещено".

– Я высажу тебя на грунт, - продолжил он, - у меня к шлюзовой швартоваться времени нет. Да и не работает у них эта шлюзовая. У тебя, кажется, скафандр свой, да?

– Точно.

– Это хорошо. А то у меня совсем скафандров не осталось. Этому одолжи, этому дай. А мне потом перед Демченко отчитываться.

– А Демченко - это кто?

– Демченко - это завскладом. Сволочь. Есть тут такие.

– Там тоже?
– Надя показала рукой в темноту на переднем экране.

– Там - нормально. Там Колька стоит с бригадой. Колька мужик ничего.

Пилот говорил рассеянно, а сам меж тем аккуратно вел бот на посадку. Все-таки он был хорошим пилотом. Надя даже не почувствовала того момента, когда он, попав в зону притяжения астероида, отработанным движением перевернул бот кормой вперед. Только где-то под сердцем слабо екнул желудок.

– Скоро будем?
– спросила его Надя.

– Скоро, - сказал пилот.
– Ты, наверное, можешь идти одеваться.

– Ничего, я подожду. У меня "Стар рефлекс", в него влезть минутное дело.

Пилот уважительно присвистнул.

– Богато живешь. У тебя какая модель?

– РД полуторка.

– Редкая вещь. Ты его поэтому с собой возишь?

– Нет, - засмеялась Надя, - просто для меня всегда было такой проблемой отыскать нужный размер, что теперь я предпочитаю не рисковать.

– Понятно, - сказал пилот. Он уже совсем ее не слушал. Шла посадка, ювелирная работа - бот, молекулу в безбрежном океане окружающего пространства, надо было посадить на не менее крохотную песчинку - астероид.

Пилот вел бот очень уверенно, ни разу не сбившись с заданного курса, и индикаторы приема наводящих лучей горели на пульте ровным зеленым светом. Взгляд Нади невольно тянулся к пульту. Пилот выводил скорость бота на "посадочный ноль", осторожно маневрируя основной тягой. Корабль входил в полукольцо стыковки, и Надя придвинулась поближе к кормовым экранам, ожидая появления станции. Астероид был тёмен, с почти нулевым альбедо, тем более что они заходили на него с теневой стороны.