Мириам спустилась через минуту. Я услышал, как открывается дверь с домофоном, и выглянул. Мириам помахала мне рукой.

«Что она ещё задумала?» - думал я, неуверенно поднимаясь по лестнице. У меня не было ни малейшего желания снова встречаться с Родионом.

Она взяла меня за руку и потащила к лифтам. Я неохотно следовал за ней. Мы поднялись на третий этаж, вышли на общий балкон. Здесь было не так холодно, как на улице, но так же сыро и темно. Во дворе гулял ветер, редкий свет горел в окнах соседних многоэтажек. Люди спали.

Мириам сразу прижимается ко мне и присасывается губами, её жадный язык коброй проникает мне в рот. Я следую её примеру и тут же попадаю в ловушку. Мириам засасывает меня, как вакуумная помпа, и не отпускает, пока я не начинаю мычать. Её рука скользит у меня в паху, крюком поддевает яички.

Я не возбуждаюсь, скорее наоборот: мне больно. Мириам сдавливает яички, вырывает язык, действует агрессивно. Этот балкон, темнота, сырость, спешка - совсем не то, как я себе представлял секс с Мириам.

Оторвавшись на секунду, она испытующе смотрит на меня широко открытыми глазами.

– У нас мало времени, - шепчет она.

От долгого поцелуя её дыхание сбилось, она напряжена до предела Родни, наверное, задремал перед телевизором, вот-вот проснётся и тогда уж точно возьмёт плеть, ружьё и отправится на поиски сбежавшей лошадки и конокрада.

Мириам неловко опускается передо мной на коленки, долго копается длинными ногтями в ширинке, на ощупь находит резинку трусов, наконец вытягивает мой вялый член и яички и тут же полностью погружает их в горячий рот. Резинка трусов поджимает яички снизу, выдавливая их наружу.

Похоже, у нас действительно мало времени. Таких скоростных минетов у меня ещё не было. Я, как назло, утром подрочил, и вся эта спешка вызывает у меня лишь одну дурацкую мысль: нужно поскорее кончить, пока Родни не нашёл нас. Я медленно возбуждаюсь, Мириам довольно урчит, чувствуя слабую эрекцию. Она втягивает член, как до этого втягивала язык. Не могу сказать, что мне не нравится.

«Если оторвёт член, придётся переквалифицироваться в девочку», - на моём лице застывает глупая улыбка.

Мириам погружает член в рот до конца так, что тот упирается ей в заднее нёбо. Её нос трётся о лобок, нижняя губа облизывает мошонку.

Зубы неожиданно смыкаются на основании члена, и я вздрагиваю, дёргаюсь, как червяк на крючке. Глупая улыбка на моём лице сменяется испугом. Голова Мириам трясётся от смеха, она крепко вцепилась в меня, как пиранья. Мой член по-прежнему гнётся, извивается, как сосиска, у неё во рту, но он уже вытянулся во всю длину. Головка втыкается в узкое отверстие горла, её язык щекочет меня снизу. Мириам замирает секунд на пять, прежде чем вырваться и, задрав голову, возбуждённо спросить:

– Поможешь мне?

Она берёт меня за руки, кладёт их себе на затылок. Потом давит на руки, показывая, как я должен притягивать её голову. Ускоряет темп, шлёпает меня по ягодицам, чтобы не сачковал, давая понять, что я должен работать ещё и бёдрами.

Я трахаю её в рот, или она трахает меня ртом - совсем запутался. Головка втыкается в узкую щель, Мириам всё дальше проталкивает её внутрь.

Неожиданно двери лифта открываются, и кто-то выходит на нашем этаже. Я в ужасе замираю, быстро заправляю член в штаны. Мириам подскакивает, вытирая рот рукавом.

Двери лифта закрываются, человек топчется в темноте перед лифтами, покашливает. Это тянется бесконечно долго. Непохоже на Родиона, тот всегда в движении. Наконец человек идёт к квартирам.

Мы облегчённо вздыхаем, смеёмся и возвращаемся к поцелуям.

«Всё-таки ты у меня кончишь сегодня», - наверное, думает Мириам, натирая задом мой пах через джинсы. Она в первый раз вышла из конюшни и гарцует перед наездником, демонстрируя таланты.

Я сдаюсь, стягиваю с неё джинсы, сдвигаю набок белую ажурный треугольник стрингов и тут же вгоняю в шоколадку восемнадцать сантиметров пульсирующего кнута. Он проскальзывает внутрь, как раскалённый нож в масло. Её попа горит, обжигает изнутри, как кипящее масло. Действую на автомате: быстро, слаженно, в темноте на ощупь у меня получается гораздо лучше, чем у Мириам.

Она удивлённо фыркает, замирает, привыкая к новому хозяину, выгибает спину и, повиливая задом, ждёт моих указаний. Шикарная чёрная грива волнами скользит по спине. Я выбираю аллюр. Медленный шаг, постепенно переходящий в рысцу. У Мириам тату на копчике в виде крыльев бабочки. Хоботок болтается где-то снизу, иногда я чувствую, как он стукается о мошонку.

«Бабочка просит кушать, бабочка проголодалась».

Мои яйца распухли от бесконечных эрекций. Они - как два огромных подшипниковых шара, только что не стучат так же громко.