Меня эта картина привела в уныние. Мало того, что Родни изменял Ане, так он ещё, похоже, был и импотентом.

Родни редко оставался на оргазм-шоу, почти всегда сваливал перед началом, оставляя меня наедине с Мириам и зрителями. Мы отлично ладили, договорились с ней о сигналах, которые она подавала руками. Левой рукой она контролировала анальный стимулятор, правой - фалло. Она сжимала левую ладошку в кулак, и все понимали, что она на пределе. Правая рука лежала при этом спокойно, но постепенно и она сжималась в кулак до белых костяшек. Периодически левая расслаблялась, и тогда летело золото. Зрители всё ещё надеялись, что Мириам ошибётся и пропустит оргазм. В такие моменты на лице у Мириам застывала гримаса первобытного удовольствия, граничащего с безумием. Она открывалась вся, делала это с юмором, искренне, до конца. За это её и любили.

«Доярка» - так Родни ласково окрестил своё изобретение - исправно доила Мириам, доводя её до анального оргазма раз за разом. Родни, конечно, не сам сделал это устройство. Он занимался только программированием.

Когда сеанс заканчивался, Мириам бежала в ванную принять душ и переодеться. Я предусмотрительно не высовывался из операторской, ждал пока она сама зайдёт ко мне. Странно, но после всего увиденного я по-прежнему испытывал лёгкое смущение, общаясь с ней. Я никогда не улыбался, обсуждая с ней детали шоу, вёл себя, как мне казалось, очень профессионально и уважительно. В глубине души я восхищался её мастерством заводить публику.

В итоге между нами установились формальные рабочие отношения. Мириам всё больше проникалась ко мне доверием, после работы мы часто пили вместе чай. Я заваривал фруктовый - её любимый - и приносил печенье. Поначалу она только слушала. Я избегал разговоров о работе, рассказывал о театре, балете, еде в местных ресторанах, странах, где я бы хотел побывать. Иногда я шутил, она смеялась от души.

Однажды её прорвало, и она начала рассказывать про себя всё подряд, как на исповеди. Как родилась в трущобах Боготы, как занималась проституцией с пятнадцати лет, как на заработанные деньги сделала операцию по увеличению груди. Как потом приехала в Москву на учёбу, как жила с богатым бизнесменом, пока тот не вышвырнул её на панель, как последние пять лет работала в сфере эскорт услуг. Оказалось, что она отлично говорит по-русски.

В следующий раз мы сидели на кухне, и Мириам сама выбрала тему для разговора.

– Знаешь, они думают, что я кончаю, потому что я не могу терпеть больше, - она загадочно улыбается, глядя на меня. У неё интонационный акцент, похожий на всплески волн, как будто она спорит или бросает кому-то вызов.

Я понимающе киваю, похрустывая печенкой, и всем своим видом выражаю готовность согласиться с тем, что она сейчас скажет.

– Но это не так.

– Нет?
– переспрашиваю я.

– Нет, - ей нравится играть в вопрос-ответ. Может, их так учили разговаривать на языковых курсах? Кажется, что мы попали в латиноамериканский сериал начала девяностых. Её фразы чёткие и не подлежат сомнению.

– А как тогда?
– подыгрываю, как умею.

– Я кончаю, когда думаю о приятном.

– О приятном?

– Да, о приятном.

– О чём, например?
– придумывать наводящие вопросы совсем не сложно.

– О тебе, например.

Я давлюсь печенкой, кашляю. Потом расплываюсь в дурацкой улыбке, краснею до кончиков ушей, как кисейная барышня. Она тоже жеманно улыбается, как будто только что призналась в любви.

– Спасибо, - выдавливаю из себя.

– За что?

– За комплимент.

– А.

Мы молчим, оба чувствуя неловкость.

– Ты хороший, - неожиданно говорит она.

Это явный намёк. Я понимаю, что у меня сейчас два пути. Отказать ей, придумав какую-нибудь нелепую причину, и несомненно тем самым обидеть её. Или...

– Ты тоже. Можно пригласить тебя в кино или театр?

– Кино, - она, не раздумывая, соглашается.

###

Зал заполнен полностью, вокруг нас сидят такие же парочки, как мы: шумные, весёлые. Шоколадка Мириам, как магнитом, притягивает голодные взгляды парней, которые, напрочь забыв про своих девушек, пялятся на неё, занимая места. Я ловлю на себе их хищные глаза, полные зависти и стадного уважения. Девушки недовольно поглядывают в нашу сторону.

Гаснет свет. Всё внимание переключается на фильм. Я вздыхаю с облегчением, рядом с Мириам я невольно стал телохранителем, который того и гляди получит от кого-нибудь по морде.

На коленях у неё огромная коробка сладкого попкорна в шоколадной глазури. Мириам по одному выхватывает хлопья из коробки и медленно направляет их в рот пальчиками с розовым маникюром. Она дразнит меня, задерживая хлопья на губах. Я вижу её лицо боковым зрением. Она делает вид, что внимательно смотрит фильм, но на самом деле возбуждённо дышит, приоткрыв ротик. Я уже достаточно изучил её язык жестов, чтобы понимать, что она играет со мной.