Размышления прервал близкий топот. Яков нагнал Федора без условленного сигнала. Поравнявшись, сообщил:

— Брат, за нами гонятся татары! Слышен топот коней.

— Чего бы им гнаться? — Соскочил, припал к земле. — Да, большой отряд, с сотню. Не за нами, хан разведку выслал. Хватились. Вчера отсюда все вернулись к Туле добычу делить. Так что можно смело ехать вместе.

Вскоре подъехали к развилке — росстани с обгорелой часовенкой. Повернули направо. Яков спросил:

— А прямо куда?

— На Серпухов. Мы на Каширу и Коломну пошли.

— А вдруг помощь из Серпухова пойдет?

— Нет. Государь с войском в Коломне. Если пошлет отряд, то по этому пути.

Ехали недолго. Луна еще не потеряла своей яркости; молоко туманного восхода только начало заливать низины, как послышался далекий неясный гул.

— Стой! Тихо... Наши идут! — уверенно сказал Федор.— А может, татарская разведка возвращается?

— Нет. Это пешие. И много... Теперь берегись, Яша. Наши могут нас подстрелить, за татар примут.

— Может, халат сбросить?

— Голышом еще хуже доверия не будет, да и стыдно. Давай колпаки снимем, волосы заметят, татары ведь головы бреют.

Через полверсты пути стал хорошо прослушиваться тяжелый топот, приглушенный разговор, звякание оружия — звуки огромной толпы. Быстрее нарастал конский топот передового отряда. В ожидании встречи встали на всхолмке, где туман пореже. Из низины показались тени всадников. Первый десяток, выхватив сабли, окружил вестников. Подняв руки, Федор и Яков закричали:

— Свои мы! Свои! Из Тулы гонцы!

Бородатый десятник повел допрос:

— Почему татарами вырядились?

— Из Тулы мы. Тулу обложил Гирей. Пробирались рекой. Халаты с татар сняли и оружие. — Распахнули халаты. — Вот так плыли.

Крест нательный, ремнями закрепленный нож убедительнее слов подействовали на десятника. Федор продолжал:

— Веди нас к воеводе.— А кто вы будете?

Федор назвал себя и Якова. Десятник удивился:

— Чудно! Княжичи гонцами ходить стали!

Вскоре они оказались перед вторым воеводой передового полка, князем Курбским. У того кольчужная рубашка начищена до блеска, на груди позолоченная бляха с изображением звезды. Малиновый, расшитый золотом налатник свободно болтается, саблей рубить не помешает. За одним шлемом, камнями дорогими выложенным, татары гоняться будут. А тут еще на пальцах перстни с каменьями да уздечка, усыпанная жемчугом. И куда вырядился? Лицом худощав, темная борода коротко стрижена, глаза строгие, внимательные. И все ж не понравился Федору воевода — будто не на смертный бой идет, а на праздничный пир!

Назвал себя Федор, передал слово князя Темкина, рассказал, как добрались сюда, и добавил:

— ...А верстах в трех позади нас идет разъезд татарский коней в сто. Припугнуть его надо силой большой и отпустить, пусть Гирею донесет...

Курбский удивился:

— Судя по всему, ловкий ты, княжич. А вот в толк не возьму, зачем Гирея предупреждать... Нет, никого не отпущу. Полтысячника Мороза ко мне!

— Прости, воевода! Разъезд перебить ничего не стоит, припугнуть важнее. Пешей рати до Тулы пять часов шагать. Конной большой силы не вижу у тебя. А через два-три часа не будет Тулы-града! Ежели прибежит испуганный разъезд, Гирею придется готовиться к бою, пушки поворачивать, идущих на стены остановить, на коней сажать. Для этого потребуется время, вот Тула уцелеет...

— Верно, туляков, может, и спасем, — перебил его Курбский, — а своих людей под огонь подставим. Так что пугать татар подождем. Мороз, бери три сотни, встретишь татарский разъезд. В живых мне доставишь два языка, а остальных... Ежели хоть одного упустишь, пощады не жди. Ступай.

Полтысячник посадил коня, развернулся на месте и ускакал. Федор, глядя на Курбского, даже рот открыл. Яков же не удержался:

— Этими словами ты убил воеводу Темкина, а тако ж с ним — баб и ребятишек тульских! Брат Федор, пойдем и сложим наши головы под стенами кремля! Тут нам делать нечего! — Яков повернул коня и покачнулся в седле. Федор успел подхватить Якова.

— Что с тобой, брат мой? — Но Яков молчал, бледность залила лицо. Федору пришли на помощь другие ратники. Они положили Якова на траву. Подошел лекарь князя, развернул халат, вся грудь Якова в крови.

— Ух ты! — удивился лекарь. — С такой дыркой ездить на коне не годится. — Осмотрев раненого, обратился к князю: — Крови много потерял, но жив будет, здоровый парень.

Князь распорядился:

– Останешься с ним, догонишь с обозом.

Федор поцеловал Якова и попросил лекаря: