Меньше чем через час Девлет-Гирей знал все от начальника янычар. Оказалось, что после совета — дивана князь Камбирдей поехал к своим тысячам, которые стояли у Никитских ворот вдоль реки Хомутовки. Три сотни находились в остроге, по другую сторону дубовой стены. Камбирдей и старший тысячник поехали в острог. Тут князю стало известно, что его пушкари испугались русской картечи, бросили пушки, а сами прячутся в кустах на кладбище. Камбирдей помчался наводить порядок. Но ударили все пушки с Ивановской стены, отворились крепостные ворота, которые казались заваленными, высыпали русские, конные и пешие, впереди — князь Темкин. Верховые рубили татар, хватали бочки с зельем и легкие пушки. Бабы и ребятишки в сече не уступали конникам. Отступая, бабы волокли пленных; погнавшихся за ними янычар кремлевские пушки отрезали дробом. Однако янычары еще дважды пробивались к кладбищу, но среди убитых князя Камбирдея не отыскали...

За подобные вести полагалось рубить голову. Но то был турок-тысячник, с ним лучше не связываться! Девлет-Гирей прочитал молитву и отъехал.

Саттар — первый воин Девлет-Гирея, начальник охраны хана. Многие вельможи почли бы за честь быть в такой близости к повелителю, а тут простой мирза! Девлет-Гирей не раз убеждался в безграничной преданности Саттара и расторопности его — никто не мог так точно и быстро выполнить любое приказание. Вот сейчас сказал: «Иди, Саттар, за ларцом», и минуты не прошло, как напрямик к Осиной горе помчались нукеры, впереди Саттар. Мирза раньше никогда не был в этих местах, но чутье не обмануло его — мчался кратчайшим путем. Лошади еще не успели взмылиться, как лесными тропами добрались они до засеки. Деревья-великаны повалены вдоль и поперек. Повалены так, что не тронут подлесок: елочки и березки тянутся к солнцу, переплетаются, перепутываются ветвями — ни проехать, ни пройти.

Не стал Саттар искать прохода для лошадей, увидел туго заплетенные звериные следы рядом с комлем дуба, соскочил на землю, с ним еще двое. Сняли все лишнее. На себе оставили порты кожаные, ичитоги — кожаные чулки, да тюбетейки. Опоясались малыми ятаганами, на перевязи колчан с десятком стрел, сверху накинули халаты, в руках — луки со спущенными тетивами. Саттар приказал десятнику:

— Ищи проход, не найдешь, уходи на Одоевскую дорогу и присоединяйся к царевичу Магмету.

Сказал и нырнул под ветви, низко прижавшиеся к земле. Где ползком, где бегом по полянам, где прорубаясь через кусты, звериными тропами вел своих товарищей Саттар пять - шесть верст. Не встретили ни одного человека, зато видели медведя, который выгребал и с удовольствием поедал муравьиные яйца.

Из леса вышли прямо на крутой берег Упы. Сбросили халаты и скользнули с берега в воду. Помогая друг другу, боролись с течением. Выйдя на противоположный берег, припустились бегом. Бежали до тех пор, пока не увидели дымок костра и лошадей неподалеку. Лошади им нужны, до стана оставалось еще не менее десяти верст. Поползли. На опушке костер, около него четверо татар-воев, четыре лошади пасутся. Один из нукеров шепнул Саттару:

— Я дойду, именем хана потребую лошадей.

— Посмотри на себя, — ответил Саттар. — Примут за бродягу, убьют.

— Тогда покажи перстень хана.

— Дурак, эти воины о ханском перстне ничего не знают. Увидят золото и камень, отнимут. Пусть Аллах возьмет их с миром.

Подползли ближе. Свистнули три стрелы. Упали трое. Четвертый хотел убежать, но стрела нагнала и его — чтоб не поднял ненужной тревоги. С убитых ничего брать не стали, поймали лошадей и поскакали. Неподалеку от стана их остановила охрана. Саттар потребовал проводить его к тысячнику. Старший разъезд поднял его на смех — чего захотели голодранцы. Саттар замахнулся на него камчой:

— Именам хана, повелителя правоверных, приказываю: веди меня к Тимербулату, иначе ждет тебя позорная смерть!

Старший разъезда испугался и повиновался. Дорогой спросил:

— Кто ты такой? За имя хана знаешь, что с тобой будет?!

— Знаю. Быстрей!

Вскоре увидели: под вековыми дубами несколько верховых окружили Тимербулата, которого Саттар сразу узнал по высокому золоченому шлему. Тысячник увидел приближающихся, лицо его исказилось злобой. Тронув коня, он оказался перед старшим разъезда:

— Как осмелился ты, сын ишака, беспокоить нас?!

Старший залепетал испуганно:

— Вот он... именем...

Саттар выехал вперед:

— Прекрати, Тимербулат! Разве ты не узнал меня?

У того даже губа отвисла:

— Саттар-джан! Ты ли это? И в таком виде!

— Как видишь. Прикажи нам дать три халата и трех коней, своих мы загнали. — После того как Тимербулат распорядился, Саттар тихо сказал: — Аллах сердит на нас, Тимербулат. Тулу мы не взяли, ее охраняют демоны. Подошла русская рать, идет сюда, к засеке.

— Ой, Алла! — заволновался тысячник. — Мне сообщили, а я не поверил. Послал гонцов, они не вернулись.

— И не вернутся, русские рядом. Иди и защищай Щегловские ворота. Хан приказал завалить их и держаться до вечера. Повелитель пойдёт тем берегом, будет собирать войско на Шивороне. Я подымаю стан.

— Саттар-мирза! Ты говоришь страшные слова! Кто разбил войско повелителя?

— Слава Аллаху! Войско не разбито, боя не было, но мы уходим.

— Саттар, я знаю — ты приближенный повелителя. Но не могу поверить тебе. Прости!