Вот наконец-то вырос черно-белый гриб, и воздух вздрогнул от взрыва. Но что это? Взрыв произошел в полста саженях от стены, даже не повредив ее. То русские взорвали порох, приготовленный крымчаками для подкопа!

Хан рассвирепел, поднял над головой сжатые кулаки и разразился проклятиями.

— На приступ! — Передохнув, повторил: — На приступ! Трусливые отродья! Пусть идут первыми сотники! Бочки с порохом к воротам!.. Саттар, шли нукеров, пусть насмерть бьют пушкарей, бегущих от пушек!..

Гонцы и нукеры умчались... Но время для приступа было потеряно, туляки били из всех пушек, не позволяя татарам приблизиться ни к стенам, ни к своим стенобитным орудиям.

Около хана остановился седой, аскетического вида старик в огромной белой чалме, поклонился. Тот дернул головой:

— Чего тебе?

— Великий хан! Ты послал меня узнать, как идут подкопы. У Казанского собора близ свежевырытой пещеры сидят и дремлют вой. Спрашиваю, почему не роют? Отвечают: прокопали всего три сажени, наткнулись на старый подземный ход, который оканчивался под Мясницкой башней. Послали, говорят, за твоим разрешением, бочки с зельем уже под башней. Спросил я, нет ли там ходов к русским, ответили: все завалено. Поехал я на кладбище, откуда роют под Спасскую башню. Там и половины не вырыли. Остался погонять. Тут пришел твой приказ — взрывать, а здесь рыть еще на час. Избил фрязина и сотника. Поспешил к собору, там переполох. Погнал в подкоп фрязина и Атабека с воями. Выскочил оттуда один фрязин. Вопит: в подкопе русские, наших побили. Укоротил я его на голову. А русские пушки бить начали, потом бочки на кладбище взорвались. Насилу до тебя добрался, трех коней убило.

Хан прорычал:

— Уйди с глаз моих!

И еще — с седла под ноги коня хана скатился новый вестник, стоит на коленях, руки перед собой сложил. Девлет понял — вестник несчастья! Жестом разрешил говорить.

— Великий повелитель! — Гонец поклонился. — Русские полки появились не со стороны Москвы, а на Венёвской дороге. Царевич Магмет идет в бой. Помилуй меня, повелитель.

Хан повел рукой, нукеры оттащили несчастного.

— Темников ко мне, — необычно тихо приказал Девлет.

Конский топот отъехавших гонцов подчеркнул наступившую тишину — туляки прекратили палить. Потом от кремля ветер принес радостные крики — осажденные увидали подходившую русскую рать...

Окружение хана молчало. Еще один гонец. Доложил, что по Серпуховской дороге движутся конные стрельцы. И тут же донеслись далекие хлопки пищалей.

Подъехал темник, князь Рамазан, поклонился, но хан даже не заметил его. И неудивительно: все повернули коней на запад, откуда шел гул. Что это, русские в тылу?! Татарские сотни только начали разворачиваться, а из-за кустов по берегу реки Воронки показались кони, тысячи коней без всадников... Впрочем, всадники позади, они-то и гонят коней! Топот, ржание, крики...

Ханская охрана раньше других поняла опасность и теснее сплотилась позади шатров. Мурза Саттар, не дожидаясь распоряжения, приказал нукерам загораживаться. Они спешились, хватали арбы с поклажей, повозки с тяжело раненными, разворачивали и ставили их в несколько рядов; за ними располагались лучники. Рядом строились клиньями другие сотни.

Знать растерялась: вдруг придется удирать! Куда? Под копыта взбесившихся коней или к Туле, где со стен опять раздалась пальба?..

...Но главная опасность миновала. Основная масса коней ушла к Хомутовским болотам. Хан оглядел свиту. Вон царевич Магмет-Гирей, он склонился и чего-то ждет.

— Ну? — Хан еле сдержался, чтоб не стегнуть его камчой.

— Великий хан! — начал царевич. — Русские навалились со всех сторон. Откуда взялись, не знаю. Разъезды были кругом. Чтобы сохранить воинов, я отхожу...

— Плохо, Магмет. Ты не отходишь, твои вой бегут! Видал: ты отдал русичам Криволученский брод.

Но князь Рамазан не выдержал и прервал эту не совсем мирную беседу:

— Дозволь, великий хан! Мои люди пойдут и накажут проклятых гяуров!

— Ты, князь Рамазан, опоздал. Но тебе еще будет работа.Тут Девлет-Гирей будто встряхнулся, поднялся на стременах и громко произнес:

— Будет диван! Великий диван под стенами Тулы!

Саттар и вой отъехали, образовав широкий круг. Князья и служители Аллаха остались на конях, разгневанный хан не пригласил их спешиться. Имам прочел краткую молитву.

— Хвала Аллаху, что мы все живы, — мрачно начал Девлет-Гирей. — Но мы положили три тысячи и не взяли Тулу. Сейчас перед нами малая часть русских. Но скоро придет Иван. Так вот, цвет и надежда Крыма, мы спрашиваем вас: будем тут встречать Ивана или уйдем? — Тяжелое молчание было ему ответом. — Думайте, думайте... Царевич Магмет, что скажешь?

— Повелитель! Русских много, и они умеют драться. Я готов выполнить все, что скажешь!

— Князь Рамазан?

— У меня готовы к бою восемь тысяч! Приказывай!

— Князь Муса? Как получилось, что к тебе в тыл зашли гяуры?

— Великий хан! Это шайтаны в образе людей!

— Кто еще хочет сказать? Князь Камбирдей, скажи ты.

— Я скажу: крымские воины разучились воевать. Великий хан, где остальные тысячи?

— Потерявшие стыд потеряют головы, — ответил Девлет-Гирей. — Слушайте нас! Пять дней назад вы кричали, что Иван далеко. Вы принудили нас идти на Тулу. Мы под стенами Тулы, Иван рядом. Теперь вы ждете моего слова...