У Маркуса через месяц стартовал гоночный сезон и вместе с тем начались каждодневные тренировки. Вчера он пригласил Кейла на трек, я думаю он хотел поддержать его и наладить отношения. В замен, я обещала попытаться подружиться с Анной.

Между Анной и Кейлом определенно была особая связь. Она была буквально поглощена Кейлом, а он очень осторожно шел к этому маленькими шагами. Кейл подходил к любому вопросу ответственно – особенно к выбору друзей.

В девять утра я была на верхнем уровне торгового центра. Пока ждала я забавлялась с полом. Он, казалось, был сделан из самого обычного прозрачного стекла и открывал вид на молл с высоты тридцати метров. Как только нога ступала на стекло, вода шла рябью. Стоило ускорить шаг – из-под подошв разливались настоящие волны.

Под водой, медленно и грациозно размахивая плавниками, плавали разноцветные японские карпы. Перед глазами мелькали пятна: красные, белые, серебристые. Я задержала взгляд на самом красивом: жемчужнобелого цвета. Свет преломлялся от его перламутровой чешуи и переливался под лучами солнца, которое находилось внизу, под ногами и его лучи пробивались сквозь водную гладь. Там же, медленно расплываясь в очертаниях, плыли пушистые облака. И все казалось совсем настоящим, и солнце уютно расположенное на полу главного холла, и облака, которые плыли только в им известном направлении.

– Занятная иллюзия, не так ли? – послышался сзади низкий голос.

Я обернулась и увидела неподалеку от меня мужчину с темно-русыми волосами и легкой сединой на висках. На вид ему было чуть больше сорока. Темные очки закрывали глаза. Его поза была раскрепощенной, движения неторопливыми, а жесты непринужденными. Он весь был преисполненный достоинства и важности. Мне казалось, что я видела его раньше, только никак не могла вспомнить где.

На пальце левой руки я заметила серебряный перстень, украшенный узором из вьющегося плюща. В его ядовитых объятиях был помещен большой черный бриллиант. Он мистически мерцал: завораживая и притягивая взгляд.

– Некоторые вещи выглядят поистине удивительно, – произнес мужчина, и я еще раз обратила внимание, что голос был приятной тональности, но все же вызывал необъяснимое отторжение, – особенно те, где до конца нельзя понять, когда заканчивается реальность и начинается иллюзия.

Незнакомец сделал несколько шагов мне навстречу и я инстинктивно отступила назад. Мужчина окинул меня взглядом, но остановился, больше не приближаясь.

– А ведь по большому счету, – продолжил он, – весь наш мир соткан из иллюзий, которые мы придумываем для себя, подпитываемые мечтами.

Мужчина наступил на стекло и из-под подошв его начищенных туфель испуганно побежали круги. Он говорил медленно, делая небольшие паузы между словами.

– Мечты, надежды, разочарования, новые увлечения… – он резко замолчал бросая на меня взгляд, от которого сердце сжалось в комок.

От него исходил резкий запах парфюма – я почувствовала нотки корицы, розового перца и еще чего-то неприятного – запах опасности. Его голос меня пугал.

– Ты знала, что черный бриллиант – мистический символ начала и конца. По сути, это и есть вся жизнь. Начало и конец. Что-то рождается, что-то умирает.

Мужчина улыбнулся и вдруг я вспомнила, где я видела его. Он сидел рядом со мной на гонках, когда погиб Кейл. Я ахнула отступая назад.

– Прошу извинить мои ужасные манеры, я забыл представиться. Старею, – он засмеялся совсем не весело, скорее зловеще, а потом, сняв темные очки, он снисходительно произнес, – Винзенс Фон Нейман.

Я стояла на онемевших ногах, которые кажется приросли к полу. Сердце бешено колотилось, во рту стало сухо. Я безотрывно смотрела в черную пустоту его глаз, подобных черному бриллианту на его пальце, потеряв способность к движению. Страх сковал мое тело, мой мозг.

– Тебя зовут Кейт, правильно? – спросил он.

Я продолжала молча смотреть на него не в силах отвести взгляд. Он подошел совсем близко и вдохнул воздух.

– Такая хрупкая внешне и сильная внутри, – он улыбнулся глядя вверх, – идеальное создание! Как же долго я тебя искал, – Нейман взглянул мне в глаза немного устало.

– Что тебе нужно? – у меня не было ни малейшего плана, как бы я могла избавиться от этого монстра. И я была уверенна, что он гораздо сильнее неймонов. Он не был на них похож, но в его облике было что-то куда более пугающее. Я ненавидела его за то, что он хотел отнять жизнь у моих друзей, я ненавидела за его сумасшедшие убеждения, я ненавидела его за саму идею создания неймонов. Я ненавидела его за его черный пугающий взгляд.

Он широко улыбнулся.

– Злость тебе к лицу. Что-то есть в твоих глазах такое, что заставляет в них смотреть, – широкая улыбка расчертила бледное лицо словно горизонтальный порез, – И я точно знаю что!

Я с отвращением и уже без тени страха, который вдруг бесследно испарился смотрела в его нагло ухмыляющиеся глаза больше напоминающие черные бездонные колодцы.

– У тебя есть мечта? – он даже не притворялся, что ему интересен ответ, и я так и не поняла зачем он спросил, но ответ рвался наружу, и я полоснув острым взглядом по его лицу резко выдохнула: