– Боже, – я бросилась на него, обнимая. Кейл обхватил меня руками, поднимая вверх и прижал, зарываясь носом в мои волосы. Я чувствовала влагу на своей коже. Я слышала, как он всхлипнул сжав меня до боли.

– Ты вернулся, – мой голос напоминал бульканье. Я смеялась и плакала одновременно. Смех сквозь слезы. Счастье сквозь горе.

– Я обещал тебе, искорка! Я же обещал, – шептал он своим хрипловатым голосом. Мои ноги стали совсем ватными и, если бы не Кейл, наверное я был упала.

В комнате была абсолютная тишина. Я слышала, как пульс тяжелым молотом бьет в висок, а слезы все катились по щекам стекая на одежду. На языке был горько-соленый привкус.

Мое сознание было окутано туманом, я плохо понимала происходящее, не могла поверить тому, что вижу. Горечь утраты сменялась счастьем обретения. Нам нужно было о многом поговорить. Миллион вопросов и ни одного ответа. Я никак не могла поверить своим глазам, продолжала трогать его, прикасаться и гладить волосы, пытаясь развеять эфемерность своего видения. Он здесь, со мной, живой.

– Я настоящий! – сказал Кейл смеясь надо мной. Его глаза все еще блестели от слез.

«После разговора с двухмесячным эмбрионом, я во всем сомневаюсь» – подумала я.

Моя голова кружилась и я опустилась в кресло. Кейл сел рядом, не выпуская мои руки из своих.

– Эрик знает, ты звонил ему? – спросила я рассматривая его лицо. Ни единого шрама. Кейл стал еще прекрасней. Все же он изменился, только я не могла пока понять, что именно поменялось.

– Нет, еще нет.

– Ему нужно сообщить прямо сейчас, он улетает ночью и так и не узнает, что ты вернулся! – я все время смахивала слезы.

– Эрик! – почти кричала я в трубку.

– Что случилось, милая? – тревожно проговорил он. – Ты где?

– Эрик, со мной все хорошо! Я дома, приезжай скорее! – голос дрожал и срывался, – Кейл вернулся!

Эрик замолк.

– Кейт, – ледяным голосом сказал Эрик, – что с тобой сегодня?

– Я серьезно!

– Слушай, ты совсем тронулась башкой. Будь на месте, я скоро приеду. Никуда не уезжай, из дома не выходи, никому не звони, – он сразу отключился.

Я повернулась к Кейлу.

– У меня только один вопрос, как такое возможно?

Кейл рассказывал то, что мне было хорошо известно.

– Ты помнишь, что произошло? Момент аварии? – спросил он.

– Да. Бодд врезался в тебя, байки зацепились, и вы вместе с ними. Потом начался пожар, вы горели.

– Я смотрел запись тех гонок, – Кейл рассержено посмотрел на меня, – обещай больше никогда, никогда не делать таких опрометчивых поступков! Ты чуть не сгорела!

– Эти идиоты просто стояли и смотрели! Они ждали приезда пожарных, тогда, когда счет был на секунды. Что я должна была делать?

– Это и спасло меня, ты вытащила меня из пекла, искорка, но какой ценой. Ты чуть не погибла, – Кейл вздохнул и перевел дыхание, как будто прогоняя жуткие мысли.

– Я пришел в себя уже в госпитале и ничего не помнил. Абсолютно. Ни кто я такой, ни как меня зовут, ни как я сюда попал. Доктор сказал, так бывает при сильном сотрясении.

Кейл прочистил горло. Его голос постоянно срывался и звучал немного по другому. Незнакомо.

– Мне нужно что-нибудь выпить, – попросил он.

Я удивилась. Кейл никогда не пил ничего крепче кофе, но выполнила его просьбу, достав из бара бутылку старой безотказной текилы и стакан.

Кейл взял бутылку в правую руку и быстро наполнил стакан золотистой жидкостью. Сделав пару больших глотков он продолжил:

– Мне сказали, что меня зовут Чарли Фокс. Как я узнал позже – это настоящее имя Бодда. Он погиб через сутки. Ожоги были настолько сильные, что идентифицировать личность по внешности и отпечаткам было невозможно. Одежда тоже сгорела. Я лежал рядом с мотоциклом Бодда и около меня нашли его пропуск, что меня приняли за него, а моим родным сказали, что я погиб и выдали останки Бодда, – Кейл обвел взглядом комнату, остановился на мне, пристально разглядывая мое лицо, – доктора начали интенсивный курс восстановления. Специальные мази, препараты, процедуры и через три месяца я был как новенький, но вспомнить о себе я так и не смог. Меня никто не навещал.

Кейл откинулся на спинку кресла, отпивая текилу.

– Потом я переехал в его апартаменты, которые считал своим домом. Я думал, что это, хоть что-то прояснит. Соседи, народ в основном безразличный, меня не помнили. Бодд въехал туда совсем недавно и ни с кем знакомств не заводил. Одна очень пожилая леди, что жила напротив, говорила, что у него была сильная аллергическая реакция на ее пса Пушка, а у меня с ним сложились хорошие отношения. Я частенько выходил с ним на прогулку, когда Миссис Бертон не важно себя чувствовала. Она практически ничего не видела, и не могла сказать определенно, как я выглядел до этого. За все время, это была одна неувязка, которая крепила во мне мысль, что я это не он. Слишком чуждо было все в его доме. Еще подсказка мне приходила во сне, который часто мне снился. Мне снилась светловолосая девушка с пронзительно голубыми глазами. И улыбка. Бесконечно добрая и поразительно знакомая. Я все время пытался вспомнить кто она. И вчера ночью я наконец вспомнил! Стоило появиться одному воспоминанию, подобно трещине в плотине и воспоминания хлынули потоком. Всплыло все до последней мелочи. Я еле дождался утра.