– Правда всегда всплывает поверх лжи, как масло – поверх воды. Надеюсь, мы скоро все узнаем.

Мы вернулись домой, когда последние солнечные лучи скользили по крышам зданий, окутывая город золотистыми тонами. Воздух был особым: свежим и пах счастьем. Маркус продолжал рассказывать истории из своей жизни, вплоть до самого дома. Я молча наблюдала за тем, как эмоции сменялись на его лице, за его жестами, с упоением слушала бархатистые нотки в голосе. Его смех согревал меня, окутывая чем-то необъяснимым.

Как только мы заехали в гараж, Маркус запнулся на полуслове и поспешно закончил свой рассказ. Его радостное настроение моментально испарилось. Он тщательно старался скрыть это, но в бодром голосе, я отчетливо слышала горечь.

– Что произошло? – спросила я положив свою ладонь на его колено.

– Ничего, – Маркус вежливо улыбнулся, но улыбка эта не касалась его глаз. Мы оба замерли, напряжение электрическим разрядом зависло в машине. Разве я сказала или сделала что-то, что могло его огорчить?

Пока мы поднимались на лифте, он внимательно рассматривал пол, стены и все, что было подальше от меня. Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Его светлые волосы отливали серебром, как и его глаза. В тот момент я могла видеть, как вена пульсирует на его шее.

Я старалась впитать каждую деталь: то, как вились на концах его волосы; как плотно сидела на нем серая дизайнерская футболка и темные джинсы.

Посмотри на меня, ныло мое сердце. Я осторожно шагнула к нему, положив руки на плечи, ладонями ощущая напряжение мышц под гладкой кожей. Маркус посмотрел на меня с каким-то диким блеском в глазах, в момент когда наши взгляды пересеклись. Он вдохнул, как если бы набирал полные легкие воздуха перед погружением и выдохнул, схватил меня за плечи, подталкивая к стене лифта.

Я задрожала, когда его горячие губы накрыли мои. Одна рука Маркуса спустилась ниже, на спину, обхватывая меня, прижимая сильнее, другая была в моих волосах. Его язык погрузился внутрь, скользнул вдоль моего и начал исследовать мой рот и я целовала его в ответ со всей страстью и пылкостью, которой не было границ. Я все еще не понимала резкой перемены в его настроении, но откровенно говоря сейчас мне было все равно. Я пылала, дрожала, теряясь в Маркусе, утопая в нем.

Мне хотелось чувствовать его руки на себе, его язык внутри и его дыхание, посылающее по коже покалывания. Боже милостивый…

– Маркус, – тихо прошептала я и ощущение его языка в моем рту было чем-то неземным, чем-то, чего я раньше не испытывала. Я подумала, что если бы он попросил меня сейчас прыгнуть на его флай и умчать с ним на край земли, я бы это сделала. Я желала его больше, чем воздух.

– Кейт, – он хрипел в мой рот что-то невнятное. Слова сейчас были некстати, поэтому я просто продолжала то, чего желала больше всего. Я целовала его и от этого кровь вскипала в венах. Он делал это так жадно, как будто бы не мог жить, дышать без этого. Биение моего сердца все ускорялось и ускорялось, оно выскакивало из груди от счастья. Я зарылась пальцами в его шелковистые волосы, вдыхая сводящийся с ума запах.

– Я люблю тебя, – произнес он более внятно и я замерла, поднимая на него глаза, а потом лифт остановился открывая двери главному холлу и этот прекрасный момент внезапно закончился.

– Тебя ждут, – пробормотал он, проводя руками по своим волосам, отступая от меня, – давно. Его голос был горьким, как черный кофе. Я сделала шаг к нему, потянулась, желая все вернуть, желая сказать то, что рвалось наружу, но он покачал головой удерживая дистанцию между нами. Я опустила руку и торопливо вышла в холл.

«Что это было?» – подумала я мельком глянув на него.

– Постой, – перед дверью, он остановил меня на секунду и нежно провел пальцами по моей щеке, одаряя меня самым любящим взглядом от которого у меня кружилась голова, – просто помни это, – прошептал он поцеловав меня в щеку.

Маркус распахнул дверь.

– Где только тебя носило, – мама налетела ураганом. Щеки пылают, глаза блестят, волосы взъерошены.

– Что случилось, мам? – спросила я, оглядываясь на Маркуса. Он остался там. Мгновением дольше он смотрел на меня, выглядел разбитым, это было очевидно, как божий день. Синие глаза потемнели. Маркус был опустошенным. Все, что я увидела потом, была дверь в холл, захлопывающаяся за ним. Мама потащила меня в гостиную.

В моей груди все сжалось так сильно, что я не могла нормально дышать. Первое ощущение, что в меня воткнули раскаленный кочергу. Не хватало кислорода. Я открыла рот в попытке сказать хоть что-то и снова его захлопнула.

– Кейл, – промычала я сквозь слезы. Мой родной, любимый, навсегда потерянный Кейл. Черные волосы, немного длиннее чем раньше, невозможно выразительные, зеленые глаза и смуглая кожа, только шрамов на ней больше не было, она была идеально гладкой. Губы Кейла улыбались, когда он шагнул навстречу ко мне.