Вечером, в девять, я летела в «Луну». С одной стороны, я чувствовала облегчение, потому что я выполнила свое обещание. Эмма великолепно себя чувствовала и летала в облаках в предвкушении свадьбы. Сад на вилле родителей Эрика уже начали украшать: расставлялись столы и возводились шатры. Все шло четко по плану.

Весь день ни о чем не могла думать, кроме этого странного диалога, который был похож на приглашение на собственные похороны. У меня перед глазами все еще был его ледяной, острый взгляд, который едва ли можно назвать живым. В нем было что-то такое зловещее, что забирало мое дыхание, когда я смотрела в глаза. Я могла бы найти тысячи отрицательных слов описывая его омерзительную манеру общения, удушающий запах, холодный взгляд, его небрежную походку. Ужасное чувство охватывало мою душу, когда он был близко, меня обдавало обжигающим холодом, как будто я спустилась в саму преисподнюю.

Я ощущала ужасный страх, отравляющий разум. Страх, который я не испытывала никогда в жизни. Но именно он делал меня сильнее. И чем больше я боялась, тем сильнее становилась.

Мои мысли забирали много энергии, я чувствовала себя измотанной и изнеможенной. Я не могла не появиться на вечеринке, первая и главная причина – это Маркус. Желание видеть его, быть рядом с ним, ощущать прикосновение его теплых губ, чувствовать его нежные руки – было сильнее всего остального. Второй причиной были мои друзья. Оставалось только гадать, когда Нейман вернется и сколько у меня есть времени на то, чтобы побыть с ними рядом.

В ночном небе ярко светила «Луна» наполняя центр города серебристым светом. До меня доносились отголоски музыки и басов, громыхавших внутри. Рядом со входом выстроилась очередь из полусотни глайдеров. Здесь всегда было многолюдно, особенно по пятницам.

Я залетела в хорошо знакомый кратер с южной стороны. Здесь было темно и на секунду это дезориентировало меня.

– Ночной режим, – скомандовала я и лобовое стекло окрасилось охристым цветом – улучшая видимость. На паркинге я увидела флаи всех, за исключением Маркуса.

Я заглушила двигатель и пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, перед тем как выйти из флая. Один вопрос никак не отпускал меня: что заставило Неймана прийти за мной?

Безлюдный паркинг, напоминающий пещеру, разразился гулким стуком каблуков. В свете блеклых ламп, то тут, то там, выступая из полутьмы, поблескивали фары глайдеров и флаев. Я подумала, что освещение можно было бы сделать немного ярче: слишком мрачно было в этом месте. Казалось, тени вот-вот сомкнутся вокруг меня. Когда глаза немного привыкли, я смогла различить шероховатые стены, выступы и углубления подсвеченные тусклым светом.

Вдруг послышался хорошо знакомый звук приближающегося флая, заставляя трепетать мое сердце. Маркус виртуозно залетел в ожидавшую его пустую ячейку. Его тело низко прижималось к черному мускулистому Imp, уступающему в этом разве, что своему хозяину. Он выглядел сногсшибательно опираясь высокими ботинками на светящиеся синим светом трубы.

Черный флай, сверкая раздутыми крыльями, сделал последний грозный рык и стих. Маркус спрыгнул с него и быстрыми шагами направился ко мне. Преодолевая законы земного притяжения я прыгнула в его объятья. Зарываясь пальцами в его волосы я наклонилась достаточно близко, чтобы разглядеть едва пробившуюся щетину вдоль челюсти и почувствовать запах ночного воздуха, пыли и самого Маркуса. Он крепче прижал меня к себе и проложил дорожку из поцелуев по линии скул к губам. Внутри меня все кипело. Миллионы мерцающих золотых песчинок искрились внутри его глаз. Я едва ли могла видеть его зрачки за этим великолепием.

– Я люблю тебя, – произнес он. Голос его звучал тихо и мягко. Его горячее дыхание ворвалось внутрь меня, когда его рот нашел мой, – ты, та родная душа, ради которой я и был создан, до того дня как я тебя встретил, я не понимал для чего СУЩЕСТВУЮ и, в тот день, я понял для чего я ЖИВУ.

– В тот самый день, моя жизнь изменилась. Она странным образом сконцентрировалась вокруг девушки, которую я увидел на дороге, с пронзительно голубыми печальными глазами, – он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, – ты была одета во все черное и о чем то грустила. В тебе было что-то магнетическое, что заставило меня последовать за тобой. – До того момента я никогда прежде не был в старой части, внизу. Ты заехала на старый мост и пропала в тумане, а я не знал, что делать дальше, как вдруг Imp заглох. Это судьба, подумал я, ведь мой флай, новейшей модели, просто так не мог сломаться в старой части города, где даже связи нет. Случайность, – произнес Маркус.

– Случайностей не бывает, – произнесла я, – есть цепочка предопределенных событий, словно хорошо срежиссированный спектакль длинною в жизнь.

– Тогда ты главная актриса в этом спектакле.

С минуту мы просто стояли молча, не выпуская друг друга из объятий. В этот момент вся вселенная принадлежала нам: миллиарды звезд, что таинственно мерцали в ночном небе; луна, загадочно озарявшая небосвод; легкий теплый ветер, играющий у нас в волосах. И я молча благодарила ее за это.

Маркус поднял к лицу сжатую в кулак ладонь. Внутри что-то блеснуло, словно зажатая в руке звезда.

Я недоверчиво на него посмотрела и взяла двумя пальцами серебристое ожерелье. На тонком шнурке висела подвеска. Дракон и феникс, расправив крылья, парили в воздухе держа в своих лапах нефритовый шар, словно наполненный изнутри светом.

– Оно такое красивое! – я чувствовала, что оно было частью меня.

– Китайцы называют нефрит камнем жизни, приписывая ему пять достоинств, отвечающих душевным качествам. Его мягкий блеск олицетворяет милосердие, его твердость – умеренность и справедливость, полупрозрачность – символ честности, чистота – воплощение мудрости и его изменяемость олицетворяет мужество. Это все о тебе.