картинки разрушенного города, бродячие собаки, девушка - дочь профессора с вырванным и

растоптанным сердцем, брошенные дети. Методичное нечеловеческое уничтожение. Он

заскрежетал зубами. Руки так и зачесались броситься в рукопашную с какой-нибудь серой

мразью. Он не заметил, как ускорил шаг от нахлынувших эмоций и обогнал выбившегося из

сил напарника.

Через несколько метров подъем завершился. Они, наконец, вышли на гребень холма.

И в этот момент лес также внезапно кончился, пальмы исполины остались за спиной. Рэя

словно окатили ледяной водой. Он моргнул, потом еще раз крепко зажмурился и медленно

111

открыл глаза. Это было что-то невероятное. Картина, открывшаяся перед ним, поражала,

лишала дара речи. Недавняя злость сменилась восторгом вперемежку с животным страхом.

– Твою.., за ногу, - только и смог выдавить из себя Стас.

Они стояли на вершине, на кусках разбитого асфальта. На последнем метре жалких

остатков дорожного полотна. Теплый морской бриз трепал волосы. Запыленные лица грело

ласковое солнце, но в душах этих людей с этого момента поселился страх. Нового порядка. Не

просто боязнь свирепых негуманоидов, а экзистенциональный страх неизбежности грядущего,

окончательного уничтожения человечества.

Перед ними простиралась долина, похожая на бесконечное разноцветное поле для

гольфа. Деревья росли небольшими группками вокруг многочисленных мелких озер и, было

заметно, что расположены они в определенном порядке. Они были высажены! Но

центральным элементом в этом пейзаже являлась нечто колоссальное, напоминающее

рукотворную гору, великую египетскую пирамиду, только без углов. Этакий суперконус,

размером с Килиманджаро. Находилась она в километрах десяти от них. Но даже отсюда

являла собой фантастическое зрелище. Она была выше в несколько раз и в сотни раз

величественнее любого небоскреба в мире. Серебристая поверхность громадины была словно

живой – она переливалась, вспыхивала разноцветными искорками. Вершина терялась в

мутной подрагивающей дымке, похожей на дрожание воздуха в раскаленной пустыне, которая

нависала над пирамидой и уносилась столбом видимо в высшие слои атмосферы, если не в

космос. А на земле, вокруг нее, у подножья и на километры вокруг расположились целые

плантации молочных шаров-одуванчиков.

– Это, по-видимому, их город. Блин, но какой же здоровый! – Стас поглаживал правой

рукой отросшую бороду и сокрушенно качал головой.

– А эти коттеджи видишь? - спросил Рэй

– Зрение у меня получше, чем у тебя. Все прекрасно вижу. Это же, сколько их там?

– Тысяч сто?
– предположил Благовещенский.

– Нет, дружище, я так думаю, не меньше миллиона. Придется идти в обход… Вот,

педерасты! – он еще раз тяжко вздохнул.

И два человека зашли обратно в лес.

Через два часа они сделали привал. Вооружившись ножом, Стас срезал

превратившиеся в лохмотья штанины. Затем отрезал рукава от армейской куртки и намотал их

на оголившиеся лодыжки, перевязав бечевкой. Рэй ограничился превращением штанов в

элегантные шорты.

– Скоро кожа начнет отслаиваться от этой пакости, - Стас подправил

импровизированную защиту от инопланетной травы, посмотрел исподлобья на молодого

спутника:

– А тебе хоть бы хны, да?

– Да, Стас, мне по фигу. Если она и разъедает мою кожу, то я этого не чувствую. Все

равно заживление очень быстрое. И ты должен радоваться этому факту, старый пердун. Если

ты вдруг не сможешь идти, то я понесу твои древние кости на себе.

– Ну, насчет пердуна, ты загнул! – улыбнулся тот.

– Ну, раз я сосунок, то также маловероятно, что ты мужчина в самом расцвете сил, -

Рэй ехидно поднял брови.

– А, так ты еще и злопамятный! Ну, что за напарничек мне достался! – Стас трагично

всплеснул руками. В этот момент к его голове подлетел мохнатый паучок с четырьмя

112

глазками и красными крылышками и, издавая громкое жужжание, попытался примоститься на

макушке. Он рефлекторно махнул рукой, отгоняя его, но насекомое, размером с воробья