жизни не видел. Даже в фильмах. Громадные папоротники, обвитые псевдолианами и

высоченные под пятьдесят метров пальмы с ромбовидными фиолетовыми листьями, под

которыми ютились жалкие остатки земных кустов и деревьев, и которых неумолимо сминала

молодая поросль чужаков. Что ожидает их там?

В четыре утра его сменил Стас и Рэй прежде чем провалиться в сон полной грудью

вдохнул пропитанный дизтопливом воздух, такой родной еще с армейских времен. «Все будет

хорошо» прошептал он и крылышки Морфея закрыли веки аксолотлю.

Утро обнадеживало. Небо было в облаках, но не предвещало дождя и прятало

обжигающее весеннее солнце. Деревья покачивались под дуновением освежающего ветра.

– Точно, не больше пятидесяти километров до моря, - кивнул Стас на верхушки пальм.

– Почему? – не понял Рэй.

– Чувствуешь, ветерок свежий и, запах особый?

– Вроде, да, - он неуверенно повел носом.

– Это морской бриз, - довольно зажмурив глаза, произнес Стас. Затем серьезно

посмотрел на напарника:

– Ладно, закрывай, - он кивнул на броневик, - пошли что ли.

Рэй на прощанье любовно погладил машину по теплому борту и, одев респиратор,

двинулся за Стасом, который ждал его на границе леса. Граница была четкой, словно по

какой-то невидимой линии и с одинаковыми промежутками производили посадку этих

великанов. Только на месте бывшей трассы федерального значения «Дон» растительность

была реже со значительными проплешинами. Перехватив поудобнее автоматы, закинув

рюкзаки с самым необходимым на спины, двое людей вступили на вражескую территорию. У

обоих мелькнула именно такая мысль.

Куски асфальта и торчащие корни изрядно мешались под ногами, ступни то и дело

проваливались в трещины и ямки, скрытые в траве, цеплялись за извивающиеся клубни.

Можно было пойти и по обочине, но им все же уютнее было находиться на жалких «костях»

трассы. Проглядывалась она метров на десять, но все же была хоть какая-то перспектива.

105

– Достань нож, - бросил Стас спутнику, - до автомата можно и не успеть дотянуться.

И всматривайся в эти мультяшные кустики. Ох, не нравится мне здесь!

Сам он держал наготове армейский нож с коротким загнутым лезвием. Рэй

последовал его совету и, достав из поясного чехла, вложил в правую руку обычную финку с

двенадцатисантиметровым клинком. И вовремя, откуда-то сверху свесилась черная лиана и

как почудилась Рэю, потянулась своим раскрытым бутоном к его лицу. Он взмахнул рукой и

отсеченный цветок упал в траву. Стас, наблюдавший эту сцену, посмеиваясь, покачал

головой:

– Не, ну цветочки-то оставь.

Рэй смущенно улыбнулся. Надо держать себя в руках. Они обогнули приличных

размеров пальму, которая выросла прямо на разделительной полосе. Ее темно-фиолетовый,

почти черный ствол был настолько гладким, почти глянцевым, что Рэй не удержался и

дотронулся до него рукой. В действительности, ему показалось, что это вовсе не дерево, а

гигантская эбонитовая палка, никакой структуры коры, как будто и неживое вовсе.

– Не советую так делать, – бросил через плечо идущий впереди Стас.

Благовещенский мысленно чертыхнулся – глазастый у него напарник.

Они шли еще около часа, когда Стас попросил об отдыхе. Они раскатали одеяло,

сняли респираторы и передавая друг другу термос допили все еще горячий чай, закусывая

конской тушенкой.

– Добивай, - пожилой спутник, напустив на себя великодушный вид, передал

напарнику термос.

– Благодарю, сэр, - Рэй отсалютовал сосудом, словно в нем было что-то крепче чая. И

они оба заулыбались друг другу. В этот момент, глядя этого пожилого человека, Рэй невольно

подумал о том, как же все-таки досталось ему. Столько лет быть совершенно одному. Даже

преступникам сидящем в одиночке было легче. Они видели людей, чувствовали, что вокруг

них огромный мир, цивилизация. А что чувствовал Стас? Ему стало безмерно жаль этого

человека, сердце сдавило тисками.