Данку в плотную неопреновую оболочку. Она, повинуясь, наслаждалась его пряным мужским духом,

— У нас здесь все по правде, — продолжал он. — И настоящие подводные пещеры, и подводный музей. Тут

летом дайвинг-клуб базируется. Они и музей подводный заложили. Сначала пару бюстов вождей вмуровали в

подводные камни. Потом ребята еще что понаходили — и погрузили. И получился пантеон. Память последних

веков. На метрах десяти. И после него пройдемся по гротам и пещерам. И если почувствуете себя плохо или

задурманит голову — дайте знать. И сами старайтесь следить за моими знаками, — проводил краткий курс он.

— Знаем мы! — прервала его Лорик. — Так рукой — значит вправо, так — стой, а так — наверх. Правильно?

— Молодцы, в курсе дела. Не болтайте только под водой, девки, а то захлебнетесь.

Данка дотронулась до шрама на его виске, уходящего неровно выше. Он вздрогнул.

— Ой, извините! — оторвала руку, словно ожегшись.

— Ничего. Знаю, не очень красивая отметина.

— Откуда это, Гоша, если не секрет?

— Так, осколком. Бандитская пуля. Травма второго рождения. Знаете, как у детей — родовая травма, —

пытался отшутиться он.

— А в наше время все гранаты и пули — бандитские, — серьезно возразила ему она.

— Это было давно, в другой жизни… — он немного смутился воспоминанию. — И так вам наболтал всякого.

— А у меня вот, посмотрите, — она взяла его руку и заставила щупать ее теплое тело в глубине костюма. —

Чувствуете? Выемочка. Травма становления. Шестой класс. Тогда не знала, куда себя приложить. Ну, и с дерева

упала. С абрикоса. В городке, возле подъезда рос такой старый. Бабушка говорила — до свадьбы заживет. Уже

зажило, а свадьбы все нет, — улыбнулась она.

— Еще будет свадьба. Как не быть у такой, как ты? — немного смутился он.

— Какой?

— Молодой, красивой, умной, вообще не похожей на других. Знаешь, сейчас любят говорить — с харизмой.

И все-таки она была удивительно похожа на кого-то мимолетного, но такого близкого. Из той, из прошлой

жизни. Возле абрикоса, под густой листвой которого они долго шептались, обнявшись. И она, вздыхая, несколько

раз порывалась идти домой. А он не мог, не хотел ее отпустить...

Прямо дежа вю какое-то. Как будто он был знаком с этой Данкой много лет. И глупо было спрашивать ее: а не

встречались ли мы где-нибудь? Эдак лет двадцать назад. Ему уже за сорок, ей двадцать два, ну двадцать три, не

больше. Глупость, конечно. У Гоши привычно и мерзко заныл шрам на виске, отграничивая от дальнейших

воспоминаний.

— А не встречались ли мы где-нибудь? — спросила неожиданно Данка, словно прочитав его мысли. — Ну

прямо знаком мне твой образ, Гоша. Только не вспомню — где и когда. Может, в Эмиратах? Нет, в Анталии, точно, —

завлекала его своим интересом.

— Может, во сне? Так бывает у молодых девушек, — не противился он.

— Думаете, это возможно?

— Уверен. Больше того, сам смотрю и вспоминаю. Мы встречались. Во сне иногда видится и будущее, и

прошлое. Будто блуждаешь по скрижалям. Можно по-разному это понимать. Что-то типа машины времени. Или

скорее реинкарнация с отражениями.

— И у меня такое чувство, что мы уже были знакомы — ну прямо очень близко, так, что даже возникает

желание увидеть дальнейшее развитие этого приключения.

— Если есть желание, и ты в поиске — вперед. В глубину ощущений. Познать материнскую стихию!

— С глубиной надо это… Не очень… — прервала их Лорик. — А то потом кошмары кессоновые... Как фельдшер