— Зовут меня Володей, тетя Дуся.

— Ты с каких мест будешь?

— Из-под Кизляра.

— Далеченько оттудова до нас.

А куда путь держишь?

— В Ставрополь.

Это слово будто магнит притянуло внимание Андрейки. Он было

уже рот раскрыл, чтобы спросить, не знает ли Володя Геннадия Голенева,

но, вспомнив наказ матери не вмешиваться в разговор старших, прикусил нижнюю губу и энергичнее начал крутить кукурузную ручную

мельничку.

— Хоть вы мне скажите, долго ли нам тут трястись от

страха, голодать и холодать?

Володя коротко ответил:

— Ско-ро!

— Спасибо за добрые вести.— Евдокия Антоновна повеселела.

— Ан-дре-е-й,— произнесла она звонким голосом,— иди

слей Володе.

Андрей, кажется, только и ждал этого приглашения. В

один миг он очутился возле гостя:

— Идемте в сени, помоетесь.

Зачерпнув деревянным черпаком воды из цинковой це-

барки, Андрей терпеливо ждал, пока Володя скинет рубаху.

Затем что-то вспомнил, осторожно поставил черпак на деревянную

крышку, плотно закрывавшую ведро, и полез под

лавку. Нашарил там жидкое зеленое мыло в стеклянной баночке,

протянул его гостю.

— А вы из Ставрополя? Да?— не удержался Андрейка

от расспросов.

Володя повернул мокрое лицо и добродушно улыбнулся:

— Ты был в нашем городе?

— Еще маленьким. Мамка на базар брала.

Володя хотел сказать, что и сейчас Андрейка не очень

большой, но зачем же обижать мальчугана! А Андрейка,

ободренный улыбкой Володи, продолжал расспрашивать:

— А вы не знаете Геннадия Голенева?

— Город большой, Андрейка, всех знать невозможно,—

Володя взял застиранное вафельное полотенце, которое ему

протянула вышедшая в сени Евдокия Антоновна. Она цыкнула

на сынишку:

— Ты все с расспросами. Ох, Андрей, какой же ты у меня

досужий. Ступай, занимайся телерь своим делом.

Андрейка шмыгнул в комнату.

Когда сели за стол, Володя спросил Евдокию Антоновну,

не идет ли кто завтра в город: с попутчиками безопаснее

было бы.

Евдокия Антоновна пообещала найти ему попутчиц.

— Может, там Геню встретите, передайте ему поклон от

меня,— не выдержал Андрейка.

— Сам передашь, сынок. Пойдешь с Володей, соли принесешь,—

Евдокия Антоновна ласково посмотрела на сына.

Ее голубые, как чистое небо, глаза застлало облачко. В душу

запала тревога. Если схватят Володю, не пощадят и Андрейку.

Но усилием воли отогнала мрачные мысли.

Когда совсем стемнело, Евдокия Антоновна куда-то отлучилась.

А утром протянула Володе справку о том, что он

служит в сельской управе.

У разрушенного моста бывшей туапсинской железной дороги

дежурили патрули. На женщин полицаи не обратили

внимания, зато Володю с Андрейкой задержали. Кто такие,

куда и зачем идете?

— Братишку веду в город, к доктору. Рвота у него частая.

Извелся бедняга.

— А сам-то ты кто? — недоверчиво щупая глазами 1<ах-

нова, спросил полицай.'

— Родня тебе по службе. В сельской управе служу,— и

протянул полицаям справку.

Андрейка начал странно икать.

Полицай и не читал справку, махнул рукой, идите, мол.

Володя взял за руку Андрейку. Когда патрули не могли

их услышать, рассмеялся:

— Ишь молодчина! Я уж испугался, когда ты начал

икать, думаю, может, он и вправду болен.

— Будешь молодчиной...— ответил Андрей.

На окраине города расстались. Володя показал Андрейке,

как добраться до улицы Подгорной, а сам заторопился

домой. Чем ближе к дому, тем тревожнее на сердце. А что,

если у них живут немцы? Им сразу же заинтересуются: кто,

откуда и зачем?

Володя решил не стучать, а вот так, сразу, войти в дом.

Он взялся за ручку двери, тихонько открыл ее.

Переступил порог. Никого. И, уже не таясь, прошел в

другую комнату. На кровати лежала мать. Не помня себя

Володя бросился к ней, обхватил ее за плечи.

— Сынок мой, родной! — мать трясущимися руками старалась