слезы.

...Наступила ночь. Ольга Ивановна, Миша со своей матерью

пробрались к Геннадию, завернули его тело и понесли.

Геннадия положили в сарае, в том сарае, где он прятал

оружие и приемник. Оставшись одна, мать припала к лицу

своего орленка...

Темнота сменялась морозным ясным утром. В город входила

стрелковая дивизия. В твердой поступи советских войск

мать видела победу. Она шагнула навстречу бойцам.

— Сын мой... Геннадий... как он ждал вас!— слезы не

давали ей говорить.— Отомстите за него!

ИМЕНИ ГЕННАДИЯ ГОЛЕНЕВА

Учительница Нина Васильевна собиралась в школу.

Вспомнила, как в первый год своего учительства она всякий

раз волновалась, прежде чем переступить порог класса. Волновалась

она и сейчас. Надев строгое шерстяное платье с белым

воротничком, Нина Васильевна глянула в зеркало. Все

в порядке: седые волосы аккуратно причесаны...

Во дворе школы собрались ученики.

— Вадим, здравствуй!— мальчики и девочки окружили

Шевцова.

— Ребята, спросите, как он спас школу!

— Расскажи, расскажи! — попросили ученики.

— Ребята, что вы! Да ничего особенного не было. Просто

несколько комсомольцев последние два дня тайно дежурили

у школы. Кто? Борис, Виктор... ну еще я. Ну, пришли

гитлеровцы, расставили ящики, зажгли шнуры, закурили и

ушли. Мы сразу кинулись к подъезду, выдернули шнуры и

опять спрятались: думали, что они вернутся. Ночевали в

школе, а утром увидели нашу Армию. Вот и все. А вот Гень-

ка...— Вадим опустил голову.— Парень-то какой был!

Ребята молчали: каждый из них уже знал о трагической

гибели их товарища, каждый уже пережил это по-своему.

В калитке показалась Нина Васильевна. Сумрачные лица

ребят встревожили старую учительницу. Что-то случилось!

— Что произошло, ребята?

— Фашисты убили Геннадия.

— Кто сказал? Кто видел?

— Я,— отозвался кто-то сзади.

Все обернулись. В стороне стоял коренастый паренек.

— Михаил!— бросился к нему Вадим.— Как это случи*

лось? Расскажи подробнее.

И Михаил рассказал ребятам о последних минутах жизни

Геннадия Голенева.

— Если бы не граната... они бы его не убили... Вот,— Ми*

ша подал Вадиму листок бумаги.— Я принес заявление Гени.

<<А придет время, прошу вас, товарищи мои, назвать и

меня членом великого Ленинского комсомола>>,— прочитал

Вадим, и перед его глазами как живой встал Голенев: жизнерадостный,

смелый, верный.

— Я сегодня же пойду в горком и спрошу, как быть. А

где оно было, Миша?

— Геня на чердаке его спрятал. Мне показывал, где, я и

знал.—

Можешь быть спокоен, Миша. Просьбу Геннадия Голенева

мы выполним. Он жил и умер, как комсомолец.

...На другой день ребята оборудовали классы, стаскивали

парты.

Вадим сел на принесенную парту отдохнуть. Поднял

крышку и замер.

— Что ты, Вадик?

— Смотрите!

Вадим показал чуть видимую отметинку, когда-то еде>>

ланную Геннадием.

— Парта нашего Геньки,— сказал кто-то чуть слышно.

— Мы ее никому не отдадим,— решил Вадим.

Ребята поставили эту парту в первом ряду и подозвали

Нину Васильевну.

— Парта Голенева!

— На ней будут сидеть отличники. Согласны?— Нина Васильевна

посмотрела на ребят.

— На парте Голенева будут сидеть отличники! — решили

ребята.

* * *

Минуло много лет.

В один из жарких августовских дней у памятника Геннадию

Голеневу стояли два молодых человека с обнаженными

головами, стояли в скорбном молчании. Первым торжественную

тишину нарушил офицер Советской Армии Андрей Матушкин:

— Дарик, найдем его мать и поблагодарим за сына.

Дарик, студент московского института, бережно положил

на могилу венок и ответил:

— Пойдем, поблагодарим, Андрейка.

* * *

Жаль, что рано ушли эти двое. Часом позже у памятника

появилась группа ребят. Они принесли с собой букеты живых