Арменак Макарович вскочил с дивана:

— Что значит "останусь здесь?!", Что это значит?!

Дружинин подошел к Гургену:

— Давай выйдем на минуту.

Они вышли на кухню. Георгий Николаевич сказал:

— Гурген, будь благоразумен. Их сейчас нельзя оставлять одних, ты же видишь в каком они

состоянии.

— Но я... жду повестку из военкомата, — проговорил тихо Гурген, они об этом не знают.

— А я знаю — сказал Дружинин, — но ты должен сейчас поехать с ними, дорога долгая и трудная,

им нужна будет твоя помощь. А там, там я тебе помогу. . Обещаю!

К ним подошел Виктор.

— Но ведь он остается, — кивнул в сторону Виктора Гурген.

— Пока да, — сказал Дружинин, — но он-то остается с матерью.

— Надо ехать, Гурген, — сказал Виктор, — куда им одним? Ты же видишь. А когда довезешь их до

места, отец поможет тебе уехать. Да, пап?

— Помогу. Я понимаю, вы хотели бы вместе. Но... война, брат, диктует свои законы.

Гурген опустил голову.

— Ну, договорились? — нетерпеливо спросил Дружинин.

— Ладно, — вздохнул Гурген, — пусть будет по-вашему. Но клянусь тобой, — повернулся он к

Виктору, — я тебя найду!

— Ну вот и договорились, — облегченно вздохнул Дружинин. — А ты, — обратился он к Виктору,

— помоги им собраться. Я скоро пришлю полуторку, — и он вышел в столовую.

Арменак Макарович и Татьяна Михайловна о чем-то взволнованно негромко спорили, но, увидев

Дружинина, замолчали и посмотрели на него с тревогой и надеждой.

— Все в порядке! — сказал он, — Гурген едет с Вами. Собирайте вещи, ребята Вам помогут.

Встретимся на вокзале, водитель знает номер пути и состав. Мой вагон третий, там и располагайтесь.

Он повернулся к Виктору:

— Ну, сынок, а с тобой давай попрощаемся еще раз! Они обнялись и трижды поцеловались.

Татьяна Михайловна всхлипнула.

— Пиши, — глухо проговорил Дружинин, — а если передумаешь,.. — бронь тебе обеспечена...

Он окинул прощальным взглядом комнату, глубоко вздохнул, надвинул на лоб кепку и вышел из

квартиры.

* * *

Через несколько дней с оборонительных работ вернулась Анна Семеновна. Она стала уговаривать

сына поехать вместе с ней к отцу и там продолжить работу на заводе. Виктор упорствовал, она

настаивала. Доводы ее были такие: будем все вместе, а в такое время это очень и очень важно. Что же

касается работы, то там ее будет не меньше. Кроме того, — говорила она, — Георгию Николаевичу

необходим какой-то домашний очаг. Иначе он при своем круглосуточном бодрствовании долго не

протянет. Я ему там очень нужна.

Виктор понял, что больше морочить голову матери он не вправе и рассказал ей все, как есть.

— Меня должны скоро призвать Ну как же я могу уехать? Написал заявление в военкомат с

просьбой призвать в армию, а сам уехал. Ну подумай, мам, как это будет выглядеть! Написал и

сбежал...

Анна Семеновна долго молча смотрела на сына, потом ушла в другую комнату и прилегла на

постель. Виктор почувствовал через открытую дверь запах валерианки. Он подошел к ее постели:

— Мам, я не мог поступить иначе.

Помолчав, она негромко сказала:

— Набрось на меня плед и растопи печурку. Я постараюсь уснуть.

Виктор поглядел на нее с благодарностью. Он понял, что одержал победу.

Утром Анна Семеновна сказала Виктору:

— Сегодня же иду на наш завод и подаю заявление о приеме на работу. Будем работать вместе до

твоей мобилизации. Они меня не могут не взять, я все же жена их директора. А к папе я поеду, когда

провожу тебя

— Но это может быть не очень скоро, мама. — осторожно сказал Виктор.

— Дай-то бог, — вздохнула она.

— Но... он велел сделать наоборот, он сказал, чтобы я тебя посадил в вагон. А ты ведь сама

говорила о том, что очень нужна папе там... — не очень уверенно произнес он.

— Да, говорила, ну и что? — нервно сказала Анна Семеновна. — Но я пока и тебе здесь нужна не

меньше.

Виктор вздохнул, он понимал состояние матери.

* * *

Виктор знал, что отец и райвоенком — старые приятели, что когда-то, в двадцатых годах, они