Повелитель окинул нас обоих внимательным взглядом и пригласил сесть. Три одинаковых кресла стояли полукругом, а в середине ютился столик с фруктами. Меня скоро тошнить от них начнёт.

Ван сидел как штык проглотивший, а я развалился в кресле самым бессовестным образом. Разве что ноги на стол не закинул, хотя был и такой соблазн. Повелитель расспрашивал нас о том, откуда мы, собственно, явились, и как попали в Запретный лес. Брат, сухо и без лишних подробностей, рассказывал, я иногда перебивал его, вставляя свои реплики. Изначальный, конечно, пытался вытянуть из нас как можно больше информации. Но бесполезное это занятие. Ван научился любой ценой избегать таких вопросов и ответов на них ещё при Лиониэлле, а я... Ну не зря же мой единственный и любимый дядя -- прожженный политикан и интриган!

В какой-то миг я потерял нить разговора, прислушиваясь к тому, что едва уловил... Это что такое?.. Вот же!.. Резко выпрямившись и приняв идеально-величественную позу (помню, как нужно на троне торчать), ледяным тоном поинтересовался:

– - Если вы, Повелитель, желали представить нас Совету -- почему не сделали этого? Я и мой брат заслуживаем большего уважение, чем разглядывание нас как редких зверушек в зоопарке.

– - Что означают твои слова, тёмный принц Ирдес?
– - немного снисходительный взгляд, картинно приподнятая бровь...

Р-р-р!!! Проклятье! Резко встав, я направил раскрытую ладонь на стену за спиной Повелителя и коротко рявкнул пару фраз... не очень печатных на самом деле. Основное действие сводилось к ритуальному жесту и "тёмной стреле" с ладони. Скоро будет расплата, сил-то у меня не особо много. Но эффект того стоил! Стена заколебалась и медленно стаяла клубами тумана.

– - Вам не стоило злить моего младшего брата, -- меланхолично сообщил Ван, разглядывая обалдевшие ро... лица Совета изначальных.
– - Он вспыльчив, не терпит снисходительного отношения и когда зол -- очень силён.

Н-да? Приму к сведенью.

Их было восемь. Пятеро мужчин и три женщины, живо напомнившие мне Лиониэллу. Пресветлую явно рисовали вот с этих белых ледышек.

– - А где девятый?
– - в пространство поинтересовался я.

– - Я девятый.

Обернувшись, обнаружил ещё одного участника этого спектакля. Арис.

– - Ты?
– - я ехидно усмехнулся, и поинтересовался: -- А тебя что, не допустили к общему сбору по молодости лет?

Страж весело улыбнулся мне и обратился к изваяниям сородичей:

– - Моя оценка вновь оказалась верной.

"А я вам говорил" -- открытым текстом. Самодовольством так и сияет.

– - Что ж, мы достаточно увидели, -- объявил Повелитель.
– - Если у кого-то есть что добавить -- прошу.

У меня было что добавить. Но я предпочёл промолчать.

Как и ожидалось -- нам предложили (приказали) остаться "до выяснения обстоятельств". Я, сделав огромные невинные глаза, выпросил для нас с братом право перерыть библиотеку, потому что "все книги дома остались, а когда читать нечего -- скучно, а когда мне скучно, вот Арис уже знает, что бывает". Десятник предложил остаться в его доме и мы согласились.

По пути обратно мы с братом выспросили у изначального, с какой такой радости "сопливого семисотлетнего юношу" вдруг включили в круг Совета.

– - Я полевой командир, -- сообщил Арис, улыбаясь.
– - В Совете может состоять страж, регулярно ходящий в дальние дозоры. А смертность среди стражей -- самая высокая... да и не все могут ходить в дозоры сотни лет подряд. Нервы сдают.

Угу. А этот, значит -- железный. Горд своим положением. У-у, как же мне хочется стереть с наглой морды эту довольную улыбку! Чему радуешься, ушастый?!

– - Кто такой Ильен?
– - вдруг спросил я.

– - Не знаю, -- настороженно на меня глянув, ответил изначальный.

– - Лжёшь.

Перепады настроения в последнее время очень мешают жить. Апокалипсис погрозил мне кулаком и так выразительно поглядел, что слов просто не понадобилось. Всё, меня здесь нету! Ась?.. какие молнии?.. Где?!..

В общем, следующие два дня были наполнены от утра до глубокой ночи. Мы практически ни в чём не знали отказа, что бы ни понадобилось. Для начала перекопали домашнюю библиотеку Ариса, довольно обширную и интересную, следует заметить. С удовольствием утащил бы к себе домой половину этих книг и там на пару недель забаррикадировался в комнате, предаваясь бессовестному чтению.

Всё оказалось несложно с книгами написанными на старосветлом или на языке моего дедушки. Хуже было с языком изначальных. Алфавит представлял собой пиктограммы, которые я разбирал с трудом и не все. Такие книги переводил с налёту Ван, читая мне вслух. Речь изначальных -- это что-то вроде памяти крови. Часть светлых владеет ею с рождения. Ну и мне, как кровному брату наделённого этим даром светлого, немного знаний перепало. Как всегда, лучше всего выходит ругаться. Наследственный, можно сказать, талант!