Тенька развернулся и поспешил прочь. На чердак.

***

Клима решила тянуть время.

Совершенно ясно, что ее под таким конвоем в кабинет директора привели не "уточнять кое-какие детали показаний". Они о чем-то догадались. А если вспомнить страшные Тенькины глаза - догадались обо всем. Что ж, юная обда никогда не питала пустых иллюзий: это должно было случиться. Жалела только, что она так и не закончила девятый, а там и десятый год. За это время можно было порядком развернуться. Завербовать кого-нибудь из наставников, найти связи в городе - десятигодок иногда выпускали в Кивитэ. Клима испытывала досаду, но просто так сдаваться не собиралась.

"Нельзя позволить разобраться с собой быстро, как они того желают. Чем, дольше, тем лучше. Наверняка Тенька сейчас побежал на чердак, и высшие силы знают, какой переполох там поднимут его известия. Гера захочет тут же мчаться меня спасать. Наивный идеалист! В такие моменты у него напрочь отказывают логика и инстинкт самосохранения. Выля перепугается, как бы очередную истерику не закатила. По сравнению с прочими ласточками она неплохо владеет собой и умеет принимать верные решения. Но порою даже ничтожная слабина может оказаться роковой. А Выля может ее дать. В отличие от Геры, который сразу делает, а лишь потом думает головой..."

Клима порадовалась, что теперь у нее есть Тенька. Этот и надумает толкового, и на рожон не полезет. Тенька хитрый, как лисица. И осторожный. Умеет рисковать, но никогда не делает этого впустую, не взвесив хорошенько все возможные варианты. Что ни говори, на веда можно положиться. Плохо, что он почти не разбирается в жизни Института, но так на то ведь все прочие есть.

Значит, тянуть. Успеет прийти в себя Гера, перестанет паниковать трусиха Выля, Тенька изобретет что-нибудь остроумное. Клима не сомневалась, что в случае полного и бесповоротного провала соратники сумеют ее вытащить. А если хватит ума, то даже не попадутся при этом.

За директорским столом сидела наставница дипломатических искусств. Сегодня она не строила из себя милую женщину, любящую воспитанников. Явно надоевшая маска была безжалостно сорвана и отброшена в сторону: цепкий взгляд, сжатые губы, руки обманчиво расслабленно и спокойно лежат на столешнице. Если бы на месте Климы оказался Тенька, умеющий читать глаза, как открытую книгу, то сказал бы, что наставница сейчас очень и очень зла, ибо чувствует себя простушкой, которую много лет водили за нос. И кто! Сопливая девчонка, пусть и возомнившая о себе невесть что. Какая она обда! Змея, предательница, крокозябра паршивая...

Сам директор статуей застыл у окна, в тени тяжелых синих штор. Эти шторы висели тут всегда. Казалось, они даже старше Института. Казалось, еще обд застали на своем веку. Старые, запыленные, кое-где заботливо подлатанные, даже в сложенном состоянии они не пускали сюда добрых две трети солнечного света, от чего в кабинете директора всегда царил загадочный полумрак. По этой же причине здесь всегда требовалось вдвое больше искусственного света, и комната навсегда пропахла воском свеч и маслом из светильников - как дорогим, кедровым, из Сильфийских Холмов, которое всегда использовали в визиты важных персон; так и обычным, дешевым, купленным за полцены у торговцев в Кивитэ.

– Здравствуй, господин директор, - спокойным недрогнувшим голосом произнесла Клима, чуть склонив голову и опустив глаза.
– Здравствуй, госпожа наставни...

– Знаешь, почему ты здесь?
– перебила наставница дипломатических искусств. Она выглядела спокойной, но голос так и сочился гневом.

Клима смиренно кивнула.

– Мне сказали, для того, чтобы уточнить некоторые детали.

– О, да, - прошипела наставница дипломатических искусств.
– Уточнить. Ничего не хочешь рассказать мне, Клима Ченара? Или следует величать тебя обда Климэн?

Драматической паузы, на которую наставница, несомненно, рассчитывала, не получилось.

– Как называть?
– Клима была сама невинность.
– Обда - это же вроде совсем нехорошо, ты сама говорила. Зачем ты применяешь ко мне это слово?

– Не будем, признаваться, значит?
– наставница дипломатических искусств чуть привстала, держа ладони на столешнице, и вдруг рявкнула: - В глаза смотреть!

Клима для виду вздрогнула, подняла на нее учтивый, малость недоумевающий взгляд.

– Почему ты кричишь на меня? Я сказала что-то плохое, провинилась в чем-то?

– Она еще спрашивает!
– вырвалось у наставницы полетов, которая стояла за Климиной спиной, вместе со сторожем отрезая путь из кабинета.

Наставница дипломатических искусств побелела от ярости.

– Ченара, умей достойно проигрывать. Твой заговор раскрыт, сообщники вот-вот будут пойманы. Нет смысла упрямиться. Смолчишь сейчас - я заставлю тебя говорить силой, тогда точно пощады не жди!

"Блефует, - холодно подумала Клима.
– Никого кроме меня они не поймают. Да и меня пока лишь прощупывают. Никаких доказательств нет, иначе мне бы их уже предъявили".