– Бедна?! Если верить истории о ложках - а оснований не верить у меня нет - эта пигалица где-то хранит прорву золота, - напомнила наставница дипломатических искусств.

– С семи лет? Она наверняка потратила все на какие-нибудь глупости, - усмехнулся сторож.

– Обда-то?
– директор приподнял брови.
– Если все, что уже говорилось про таких, как она, правда...

– Все упирается в вопрос: знала Клима о своих способностях или нет?

– Несмотря на все ее уловки, мне почему-то кажется, что да, - у наставницы дипломатических искусств тоже имелась какая-никакая интуиция.

– Тише, господа, она приходит в себя, - объявил сторож.

Падать в обморок Клима умела лет с пяти. Притом, чем старше она становилась, тем натуральнее у нее выходило. Последние несколько лет она могла заставить свое тело перестать двигаться и реагировать вообще, хотя разум оставался бодрствовать, уши прекрасно слышали, а нос чуял запахи. Выводить себя из этого состояния было трудней, поэтому обмороки у Климы получались глубокие, долгие и зачастую приносившие немалый результат. Вот, как теперь. Все успели усомниться в ее виновности, но не успели с этими сомнениями справиться, воззвав к здравому смыслу. Теперь самое время было закрепить результат.

– О-о-о, - томно простонала Клима, чуть приокрывая глаза и осматриваясь.
– Нет, высшие силы, за что вы ко мне так жестоки! Это все-таки был не сон! Господин директор, госпожа наставница, я ничего не могу понять, почему моя кровь светится? Такого никогда раньше не было, клянусь здоровьем господина наиблагороднейшего!
– "Чтоб ему поскорее сдохнуть".

– А ты по-прежнему упорствуешь, обда?
– жестко поинтересовалась наставница дипломатических искусств.

– Я не понимаю, - пролепетала Клима, - отчего вы называете меня этим бранным словом? Чем я провинилась?

– Ты? Нет, она еще спрашивает! А из-за кого, по-твоему, весь Институт уже неделю стоит на ушах?

– Из-за незаконного сборища в поддержку обды, - быстро ответила Клима и напоказ осеклась.
– Ох, то есть... Нет, я здесь не при чем! Я спала в ту ночь, даже могу рассказать, что мне снилось! Знаете, такая пустыня, а в ней колодец - к чему бы это?

– К тому, что я утоплю тебя, если ты не сознаешься, паршивка!

– Госпожа, не давите на девочку, - вступился за Климу директор.
– Посмотрите, она напугана, растеряна. Она и впрямь могла не знать...

– После пыток - заговорит!

– А вот пытать мы ее не позволим, - это уже наставница полетов.
– В чем она виновата? В том, что обда? Но ведь она ничего не делала и предана Ордену. Это уж, я надеюсь, ни у кого не вызывает сомнений.

– А история с ложками?

Господа переглянулись над головой подозреваемой.

– Климэн, выйди-ка на минутку и подожди под дверью, - велел директор.

– Но как же... Как я могу...

– Выйди, я сказал!

Клима поднялась на ноги и, чуть пошатываясь, покинула кабинет.

– Ты сошел с ума?
– ахнула наставница дипломатических искусств.
– Девчонку нельзя отпускать, тем более одну!

– Господин сторож, выйди тоже и присмотри за ней, - распорядился директор.
– Итак, что мы имеем?

– Это - обда!
– почти в один голос заявили наставницы.

– Но вопрос, была ли она ею прежде?
– директор прищурился.
– "За" и "против"?

– Склонность к политическому делу, - принялась перечислять наставница дипломатических искусств.
– Была замечена в подозрительных местах перед той ночью, свечение, излишне идеальная преданность Ордену, ложки эти, опять же.

– С каких это пор преданность Ордену стали причислять к подозрениям?
– наставница полетов взяла на себя роль защитника.
– История с ложками могла быть приукрашена. А еще Ченара в начале лета задержала нарушителя границы, что ранее не удавалось никому...

– И тоже говорит не в ее пользу! Если никому не удавалось - у обды точно должно получиться!

– Но мы ведь и выяснили, что она обда. Только вот не ведская, а наша. Исполнительна, верна, не задает лишних вопросов...

– Ты себя-то слышишь? Верная и исполнительная обда! Да уже то, как она вела себя все эти годы, говорит, что она скрывала истинную сущность! Обды не верны никому. Они исполняют некий мифический долг перед Принамкским краем - то есть, только и надеются прибрать страну к рукам. А если начнут заниматься чем-нибудь другим, талант тотчас же пропадет - а у Ченары вон как царапины сияли! Нет, я теперь уверена, что эта девчонка хитрая и расчетливая сволочь, которая неполный десяток лет водила всех вокруг своего длинного носа и про себя посмеивалась!

– Ну, это ты лишку хватила, - качнула головой наставница полетов.
– С семи лет - и водила-посмеивалась? Да ни за что не поверю!

– Допустим, не с семи, - согласилась оппонентка.
– Допустим, она была немного старше, когда осознала себя. Но это явно не случилось сейчас, на наших глазах! У нее ни один мускул не дрогнул, недоумение сыграно, как по нотам! Голову даю на отсечение, она точно знала, что сейчас произойдет, и была готова отбрехаться.

– Головы не жалко?
– не удержалась наставница полетов.