Шрифт:
Гера был выше щуплого от природы веда головы на полторы, а из его кулака можно было сложить три Тенькиных. Но веду было все равно - по крайней мере, так выглядело со стороны.
– Да плюй, сколько хочешь, но пока колдовство есть, нос мой будет оставаться целым, а наш спор - бессмысленным. Мы должны придумать, как вызволить Климу...
– После того, как ты ее предал!
– ...Как вызволить Климу без потерь, - с нажимом закончил Тенька.
– Без потерь мы ее уже не вызволим, - отрезал Гера, находя в себе силы правильно расставить приоритеты и отложить решение дел сердечных до лучших времен.
– Надо объявлять общий сбор и брать числом, напролом идти к директору. Называя вещи своими именами - развязывать в Институте войну.
– И это мне говорит человек с зачатками стратегического таланта! Никакой войны мы устраивать не будем...
– Послушай, Тенька, наша дружба сейчас даже на волоске не висит, а...
– Гера, - Выля встала с мешков и подошла к юношам, вступая в разговор, - Я не думаю, что Клима хотела бы такого. Она даже за надписи ругалась, а что скажет, если мы начнем воевать здесь? Ведь в войне будут жертвы, а Клима обещала всем безопасность в стенах Института.
И вед, и Гера, осекшись, уставились на "левую руку". Выля нечасто говорила стоящие вещи, предпочитая отмалчиваться. Но уж если скажет...
– И что ты предлагаешь?
– ровным голосом осведомился Гера. "Бить морду" Выле он, естественно, не собирался. Но и сразу соглашаться причин не видел.
– Я предлага...
– Выля на мгновение смутилась, но взяла себя в руки и продолжила: - Я предлагаю для начала отправить Теньку на разведку. Пусть вызнает, что с Климой, где ее держат, какие планы есть на ее счет.
– Этого предателя - на разведку?!
– Тенька не предатель! Что ему еще было делать?
– Не предатель?! Думаешь, я не видел, чем вы занимались под надписью? Думаешь, я не знаю, что Тенька...
– Это не имеет отношения к делу, - Выля снова начала краснеть.
– И правда, Гера, не надо снова переходить на личности!
– А ты вообще молчи, ведское отродье!
– Перестань меня так называть, презренный орденец!
– Да замолчите вы, оба!
– заорала Выля. Юноши снова удивленно уставились на нее.
– Еще я хотела сказать, что никто из наших ничего знать не должен.
– А если директор открыто объявит о поимке обды?
– покачал головой Гера.
– Мы не можем знать это наверняка, - пробормотал Тенька.
– Вот поэтому и надо организовать разведку!
– подытожила Выля.
***
...Символ обды на Климиной коже засветился зеленым и пропал. По кабинету директора разнесся вздох. Но еще раньше заголосила сама Клима:
– А-а-а, что это? Уберите, уберите с меня эту гадость, это же колдовство, проклятое ведское колдовство!
Она так яростно замахала рукой, что остатки изумрудного сияния слетели с кожи крохотными капельками и попали на лоб наставницы дипломатических искусств. Та брезгливо стерла растаявшие уже крупинки света и велела:
– Прекрати паясничать, Ченара. Твои уловки здесь неуместны. Умей достойно проигрывать.
– Какое "проигрывать"?
– стенала Клима.
– Господа, умоляю, объясните, что происходит? Во мне живет какая-то зараза? Это можно вылечить? Ах, нет, не могу, мне слишком страшно!
И она картинно свалилась в обморок, грохнувшись со стула.
– И что это значит?
– нарушил ошеломленную тишину голос наставницы полетов.
– Девчонка сама не знала о том, что является обдой?
– Да все она знала, - отмахнулась наставница дипломатических искусств. Но уже не так уверенно. Какая-то поразительная искренность исходила от Ченары.
Сторож подошел к лежащей девушке, осмотрел.
– Обморок. Притом глубокий, без притворства. Вы точно не ошиблись, господа?
– Но порезы на руке...
– Обда могла не знать о себе.
– А на что в таком случае рассчитывали те, кто устроил в Институте древнее беззаконие?
– Ими могла руководить самозванка.
– Самозванка - и такое провернуть? Не обижайтесь, господа, но некоторые вещи под силу лишь истинной обде. А она в Принамкском крае может быть одна - вот эта, которую господин сторож пытается привести в чувство.
– Откуда у вас такие познания?
– изумилась наставница полетов.
– Я про этих треклятых обд уже лекции смогу скоро читать!
– с отвращением выплюнула наставница дипломатических искусств.
– С начала лета за ней охочусь, а она все это время была у меня под носом.
– И может статься, - заметил директор, - не догадывалась ни о чем.
– Слишком трудно поверить, - пробормотала настаница полетов.
– И одновременно - слишком легко. Я знаю Климу с первого дня в Институте. Она никогда ничем не блистала, а уж на доске - тем более. Несколько раз заходила речь о том, чтобы исключить ее за неуспеваемость или перевести на политическое. Но девочка слишком бедна для их отделения.