Надо заметить, толстая ключница была одной из немногих персон, которые знали истинную историю Принамкского края, но все равно радели за победу Ордена. Что послужило причиной таких взглядов - веды, убившие двоих ее сыновей, или тайная любовь к наиблагороднейшему - неизвестно. Главное, что услыхав слова "новая обда", "конец войны", "единство" и "веды", ключница разъярилась, перепугалась и со всех ног бросилась к директору. К счастью для собравшихся, имя "новой обды" так и осталось не услышанным.

Директора на месте не было. А еще троих его помощников, заместителя, помощника заместителя, сторожей, секретарей, наставницы дипломатических искусств и той части персонала, которая уехала нынче на границу. Пока толстая ключница вперевалку, путаясь в собственных телесах, добралась до наставницы полетов, успел забрезжить рассвет...

...Они расходились засветло, маленькими группами. Клима почти каждому объяснила, как следует вести себя утром и что говорить, если возникнут подозрения. Но последнее было лишь дополнительной мерой. Клима всегда верила, что сторонники ее не подведут. А после собрания знала это наверняка. Здесь не было случайных людей, недаром она кропотливо собирала их четыре года.

Наконец, в зале остались только Клима и Тенька с Ристинкой. Геру и Вылю обда отослала спать, заявив, мол, сейчас отведет "беженцев" на чердак и тоже отправится в кровать. Но Тенька успел заметить, что она недоговаривает.

Выпроводив свои "руки", Клима вернулась к сцене и некоторое время пристально изучала золотое знамя.

– Тенька, ты можешь придать ему вид орденского триколора, а если потребуется - мгновенно вернуть прежний?

– Клима, - всплеснул руками вед.
– Я же тебе рассказывал, в чем состоит принцип колдовства! Да у нас последняя селянка не скажет того, что ляпнула ты!

– Разъясни еще раз.

Тенька демонстративно закатил глаза, но принялся за рассказ.

– Наш мир живет по особым законам, которые зовутся естественными свойствами. Самое простое: вода может быть холодным льдом на морозе и горячим паром на жаре. Все уроненное падает вертикально вниз, если не вмешаются сильфы. Вода преломляет свет. Камень твердый, а дерево мягкое. Список естественных свойств огромен, притом туда постоянно добавляются новые. А колдовство состоит в изменении этих свойств. Горячий лед, невесомый, словно пар. Желеобразный камень. То, что я вытворяю со светом, ты видела. Все возможности колдуна зависят от того, сколько он знает естественных свойств и способов из изменения. И колдовать легко только с хорошо изученными вещами. Например, про воду известно почти все. Или про известняк, некоторые породы деревьев и виды металлов, свет. Ткань знамени сложная, из разных веществ, обладающих разными естественными свойствами. Чтобы исполнить твою просьбу, мне придется расчертить флаг на три части и долго изменять каждую. А там еще и герб, он тоже из других ниток. Я управлюсь лишь к утру, и на обратный процесс мне потребуется не меньше времени.

– Поняла, - вздохнула Клима.
– А ты можешь приклеить один флаг к другому, а потом быстро разъединить их?

– Это - проще. Неси воду, обольем флаги. С тканями напрямую возиться - себе дороже.

Они соединили золотое знамя с триколором и повесили на место.

– Теперь на чердак?
– с надеждой спросила Ристинка.

В этот момент за дверями раздался тревожный стук, а затем панический Вылин шепот:

– Клима? Клима, ты там?

Обда повернула ключ и впустила "левую руку". Выля была бледна, ее губы дрожали, руки теребили подол нижней сорочки, на которую была наспех наброшена куртка.

– В чем дело?
– спросил Тенька, заглядывая девушке в глаза: не свихнулась ли?

– Плохо все! Едва мы успели раздеться и лечь, как примчалась госпожа наставница полетов, оглядела комнату, да как заорет: "Где Ченара?!" Мы еле ее убедили, что ты всю ночь проспала, а сейчас вышла в уборную.

– Все вместе убеждали?!
– Клима едва за голову не схватилась.

– Нет, мы же не об тучу стукнутые! По слову, по два, просто и ненавязчиво... Но Клима, тебе надо спешить! Кто-то пронюхал о нашем собрании, счастье, что так поздно!

Клима кивнула и отдала Теньке ключи со словами:

– Запрешь зал и подбросишь связку в подвал. Потом проводи Ристинку до чердака, а сам погуляй по Институту, чтобы быть в курсе событий.

Вед понятливо кивнул. Клима и Выля помчались в спальню.

***

За этот ничтожно малый остаток ночи Климе так и не довелось уснуть. Никто в Институте больше не спал: воспитанники сидели по комнатам и втихаря сплетничали. Свежайшие новости, тайные сведения и слухи, казалось, просачиваются сквозь стены. Откуда-то уже было известно, что под покровом темноты в актовом зале творилось загадочное беззаконие, все руководство подевалось неведомо куда еще вечером, а сейчас наставница полетов носится, как ортоной подстреленная, и пытается хоть кого-нибудь организовать. Время отбоя пока не истекло, и все с нетерпением ждали начала занятий, когда можно будет разузнать подробности и обменяться мнениями.

– Это все ведские штучки, - убежденно вещала со своей кровати Гулька, от избытка чувств оседлав подушку, словно лошадь.
– Помните, в начале месяца веда ловили? Ну, который еще забор поломал? Вот, он никуда не убежал, а спрятался среди нас и теперь тайно наводит смуту!

– Неужто мы бы веда не распознали?
– с иронией, понятной только посвященным, спросила Выля.

– Ох, ласточка, не скажи!
– Гулька пришпорила подушку коленями.
– Когда мой папочка армией командовал, он ведов насмотрелся столько... Ну, как я сильфов! И не с чего тут смеяться! Папочка рассказывал, что веды, даже самые родовитые, лицами и телосложением один в один наши крестьяне: коренастые чаще всего, золотоволосые, черноглазые, скулы широкие, носы вздернутые. Не то, что наша знать, у нас и легкость, и грация...