– Не припоминаю. Такое, как этой ночью, впервые было.

– Значит, - просиял Тенька, - вывод таков: сбой хода эксперимента вызван переменой исходных данных! Причина Климиного сна в собрании!

– Складно, но глупо, - заметила Ристинка.

– Да, - кивнула Выля, - Гера, например, постоянно выступает перед всем Институтом, и ничего. Даже в первый раз с ним все хорошо было. Ну какой нормальный человек...

– Клима - обда, - перебил Тенька.
– у нее все по определению не как у людей и сильфов. Я убежден, что она слегла из-за собрания. Не рассчитала силы на первых порах... Точно! Вполне интересненький расклад! Как вам такая теория: обда устает потому, что во время речей призывает высшие силы! Никто этого не делает кроме нее. Певец-любитель может часами драть глотку и ничего ему не будет, а начинающий мастер споет пару песен - и все, голос сел.

– С Климой как быть, теоретик?
– сдвинула брови Ристя.

– Подождать, пока выспится. А что мы еще можем? Выля пусть пойдет в вашу библиотеку, поищет чего. Вдруг мы не первые, у кого обда засыпает? Может, наши древние предшественники оставили письменные инструкции.

– Ты полагаешь, я найду все это в библиотеке Института?

– Клима же разыскала когда-то записи про обд! Где они, кстати?

– У нее в кровати, за дощечкой.

– Ну, так принеси.

– А Клима мне потом голову снимет, что я у нее рылась.

– Если проснется, - вставила Ристинка нервно.

Едва успокоившаяся Выля снова начала всхлипывать. Тенька с тоской оглянулся на Климу. Он смутно понимал, что если хорошенько прикрикнуть на обеих, то они сразу же прекратят заниматься глупостями. Но Тенька не любил повышать голос в гневе. Даже когда кому-нибудь удавалось вывести его из себя, вед говорил тихо, но так вкрадчиво, что кровь стыла в жилах. Вот Клима могла наорать в случае чего. А Гера вообще говорил громко, и уж если приходилось ругаться...

– Я, пожалуй, поищу Геру, - решил Тенька.
– Надо его тоже известить, - и подумал, что друг лучше него справится с этим сборищем истеричек.

***

– Как спит?!

– Гера, замолчи.

– Почему спит?!

– Мы не знаем, - в который раз повторил Тенька.
– Возможно, перетрудилась на собрании.

"Правая рука" шумно втянул носом воздух и резко выдохнул. У колдуна гора с плеч свалилась. Известие было встречено бурно, даже слишком, и Тенька на миг испугался, что Гера тоже начнет паниковать. Но, к счастью, недооценил его. Гера паниковал только по пустякам. А стоило случиться мало-мальски серьезной беде, мигом взял себя в руки.

– Она долго может спать? Ты пытался что-нибудь с этим сделать?

– Поверь, все возможное, - Тенька опустил, что пределом его возможностей были теоретические рассуждения.
– Выля сейчас пошла в спальню за Климиными книгами. Если там ничего не найдет - отправится в библиотеку. Но я решил, ты должен знать: в ближайшие несколько часов, а то и дней, обды, считай, нет.

– В таком случае, я беру командование на себя, - решил Гера.
– Извещу Вылю, и пусть передаст по своим цепочкам.

– Ты полагаешь, разумно рассказывать всем, что с обдой случилась беда?
– прищурился Тенька.

Гера задумался. Он не любил секреты. Но что сейчас важнее: боевой дух организации или его личные пристрастия? "Вот так и становятся грязными интриганами, - с тоской подумал юноша.
– Зря я Климу ругал, сам не лучше". Он не опускал взгляд, даже не вспомнил, что для его собеседника всякие глаза - открытая книга.

– Совершенно зря маешься, - спокойно, но твердо сказал Тенька.
– Неужели ты не слышал легенду про битву на Железном поле?

– Если это очередная байка о якобы всемогущем Эдаморе Карее, то нет.

– Она повествует о событиях, случившихся шесть тысяч лет назад. Эдамору Карею, при всем моем уважении к нему, не больше пятидесяти. Я думал, ты знаешь сказки про обд.

– Не все, - смягчился Гера.
– Мы все-таки на орденской стороне жили.

– Это рассказ о Ритьяре Танава. Он был обдой, одним из наиболее загадочных. Говорят, когда он почувствовал в себе талант, то бросился под повозку, чтобы его заметили. Впрочем, это слишком давняя история, чтобы судить наверняка. В те времена жизнь тоже не была мирной - с морей часто приплывали захватчики. Да и горцы недолюбливали жителей Принамкского края, это сейчас они чтят и ждут обду больше ведов. В самом начале правления обды Ритьяра Танавы горцы собрали большое войско и пошли на Гарлей. Они продвинулись далеко на восток, аж до самого устья Принамки. Ритьяр Танава ничего не мог поделать - его войска в это время сражались далеко, на Доронском море, в Гарлее оставался один гарнизон. Ну и народное ополчение можно было по окрестностям набрать. По науке, ни один толковый правитель не стал бы соваться в бой с такими малыми силами. Единственный выход - держать осаду. Но Ритьяр Танава, как это бывает и с нашей Климой, чувствовал, что осаду они не высидят. Поэтому он собрал военачальников и дал приказ наступать. Те воспротивились. Тогда молодой обда сказал, будто высшие силы дали ему знак: ни один из воинов обды не умрет в грядущей битве, если они нападут немедля. Но относится это лишь к тем, кто не струсит, не попытается бежать. Обде поверили, и вскоре гарнизон, кое-как укрепленный силами ополчения, выдвинулся против рати горцев. Страшная выдалась сеча. На поле, где она проходила, до сих пор трава растет зеленая и высокая, потому что земля, как гласит легенда, пропитана кровью людей и железом мечей. Потому и зовется то поле Железным. Ни один из верных обде не струсил. И ни один не вернулся. Войско же горцев оскудело наполовину. Они не смогли продолжить наступление: с Доронского моря возвращались основные силы. Ритьяр Танава положил почти всех верных ему людей, а оставшиеся от него отвернулись. Но если бы он не соврал тогда, говоря о бессмертии доблестных, не заставил людей идти сражаться, то Гарлей был бы взят, и весь Принамкский край захлебнулся бы кровью. Обда Ритьяр Танава выбрал меньшее из зол и, соврав, вошел в легенды как спасший нашу родину от захватчиков.

– Но я тут при чем?

– Если ты не соврешь, что с Климой все в порядке, организация распадется. А соврешь - без ее руководства все может пойти наперекосяк.

– Тогда нужно всех отвлечь. Придумать какое-то общее дело, чтобы отсутствия Климы не заметили.

– Устроить открытый мятеж?
– иронично поднял брови Тенька.

– Не открытый, а... Точно! Передай Выле...
– и Гера быстро зашептал на ухо другу свою идею.

...Тот день выдался одним из самых непростых в истории Института. Когда ранним утром толстая ключница растолкала наставницу полетов, та поначалу не смогла поверить, что все руководство бесследно исчезло и она единственная, кто по должности и выслуге лет может временно принять бразды правления. Но, омыв опухшее и раскрасневшееся со сна лицо холодной водой и вернув разуму надлежащую бодрость, наставница полетов вспомнила несколько важных вещей.