крепостнических устоев.

Стихотворный сборник И. С. Никитина 1856 г. попал,, можно сказать, в самое пекло

разгоравшихся "литературно-общественных баталий.

Спокойно и доброжелательно отозвался о дебюте воро-нежца редактор «Библиотеки

для чтения» А. В. Дружинин, назвав его «поэтом-находкой». «В стихотворениях г.

Никитина, — утверждал критик, — есть зачатки таланта несомненного».

А! В. Дружинин тонко ощутил формирующийся социальный и бытовой пульс

творчества автора «Руси», предвосхищая его подлинное призвание. «Прочтите

замечательное послание его к «Певцу», — обращал внимание критик, — и вы поймете,

что поэт не хочет выронить песнь свою даром». Но с особенной уверенностью

рецензент рекомендует читателю «баллады из народного быта» («Ночлег извозчиков»,

«Ссора» й др.), видя в них истинное проявление таланта Никитина.

18

Не столь денными и содержательными были отзывы на никитинский сборник

других периодических изданий («Отечественные записки», «Русский вестник»,

«Москвитянин» и др.).

Сдержанный Никитин гТринял похвалы и упреки равнодушно, а снисходительный

отклик булгаринской «Северной пчелы» встретил иронически.

Не знал он тогда, что академик П. А. Плетнев оценил его книгу как «явление

действительно необыкновенное в литературе». Тот самый Плетнев, чьим мнением

дорожили Пушкин, Гоголь, Жуковский, Белинский, кому был посвящен «Евгений

Онегин».

Неожиданный удар грянул из «Современника». Безымянный критик (им был Н. Г.

Чернышевский) вынес при->

ГОВОр: «... В ЦеЛОЙ КНИГР Г |-Ihi/utuuq нрт им ппипм nkftpu

КОТОраЯ бы Обнаруживала бы R яитпрр тапянт uuu пп

крайней мере, поэтическое чургтво»-

"~ а сути и тоне статьи Чернышевского необходимо разобраться. Критика

«Современника» была направлена в первую очередь против"консерватора Д. Н.

Толстого, вернее, его предисловия. Рецензент почти не скрывает своего сар-

кастического отношения к нему; вступительную статью он иронически аттестует как

«прекрасное предисловие», часто подчеркивает: «граф Д. Н. Толстой», «как нас;

уверяет граф...», «Гр[аф] полагает...» — везде непременно с титулом! И в заключение с

плохо скрываемым политическим подтекстом: «...так оно (мнение Д. Н. Толстого. — В.

К) прекрасно и умеренно высказано и такими благородными чувствами внушено».

Фигура благонамеренного издателя заслоняет в статье Чернышевского самого поэта, и

наблюдательному читателю это не трудно увидеть.

Абстрактные ссылки Чернышевского на холодность к поэту «публики» имели,

скорее, общественный, даже политический смысл, нежели конкретно-эстетический.

Под «публикой» разумеются радикально-демократические читатели, не случайно

критик многозначительно оговаривается: «...публика — очень тонкая и верная

ценительница всяких, поэтических и не поэтических, дел» (выделено нами. — В. /(.).

«Ныне уж не та стала наша публика», — настойчиво повторяет Чернышевский, и было

бы упрощением думать, что и вправду он имеет здесь в виду возросший

художественный вкус российского «среднего» читателя; «не та» -общественная мысль

после Крымской войны, «не та» политическая атмосфера, чтобы «правый» 'граф Д. Н.

Толстой ныне ее определял, рисуя идиллическое состояние духа крепостных «сельских

жителей».

Несомненно, эти скрытые «подводные камни» словесности во многом повлияли на

резкость тона Чернышевского. К тому же не следует и абсолютизировать оценки еще не

имевшего сравнительно большого опыта критика. И. Тургенев и Л. Толстой именно в

1856 г. предъявляли к нему серьезные претензии.

С никитинской книгой 1856 г. связана и внетворческая история, которая, возможно,

повлияла на восприятие личности автора. Ему долго не могли простить подношения

первого сборникаАлександру ГГ и особам царской фа м и -лии с "соответствующими

эпистолами. Идея «подарка» исходила 6т~~графа ДГ~Й. Толстого, который, кстати, и

не собирался на этот счет спрашивать мнения Никитина. Еще до выхода книги из

печати Д. Н. Толстой 11 января 1856 г. «инструктировал» поэта через Н. И. Второва: