Однако кто и когда? Воспоминания о вчерашнем дне разом вернулись, и Тайлер озабоченно осмотрелся: где же Том? Но увидел он только Роуз, зябко свернувшуюся клубочком на земле под куцым прикрытием короткой кожаной куртки – она крепко спала, рыжие волосы разметались по побледневшему от холода лицу.

И тут до Тайлера дошло.

Не было не только Тома – не было ни моря, ни скал, ни песка. Перед ним простиралась желтоватая, точно выжженная пустошь, которая к горизонту заканчивалась чередой невысоких холмов и блеском воды небольшого озера, которое отсюда выглядело маленьким круглым зеркалом, брошенным на колючем рыже-зеленом одеяле.

Солнце стояло еще не высоко над землей, и в целом пейзаж выглядел вполне мирно – пахло травами, вереском, где-то в небе стрекотала неведомая птица. И все же Тайлер не мог отделаться от какого-то тонкого, необъяснимого ужаса – ему казалось, что в этом месте выкачали весь воздух, остался только душащий вакуум. Хотя о чем это он, дышит же полной грудью, вдыхает глубоко и выдыхает, да и воздух здесь свежий и даже сладкий, так откуда взялась эта раздирающая грудь тревога?

Одно хорошо – возможно, они уже вне владений Луга, возможно даже, близко к Пограничному миру, откуда легче вернуться в Лондон. Как бы ни увеличивал нун число порталов, все же сыграно было еще вовсе не достаточно, и в земной мир пройти отсюда оказывалось по-прежнему непросто. Проснулась ли магия в крови только у Коллинза или вместе с ним проснулись десятки других магов и тоже начали играть, Тайлер не знал. Когда он покинул Лондон, ему ничего не было известно о других игроках. Или же просто шпионы Мерлина слышали и видели не слишком хорошо, да и осталось их мало, очень мало для большого и такого сейчас беспокойного земного мира.

Как бы то ни было, за Тома беспокоиться, пожалуй, не стоило – он сейчас главная надежда Луга. А вот за себя – еще как.

Тайлер никогда не недооценивал Луга, как многие, его невинная внешность нисколько не обманывала вервольфа. Он знал, что Луг может быть вселенским злом, если ему что-то придется не по вкусу.

И, очевидно, присутствие друидского оборотня при своем маге ему точно пришлось не по вкусу.

Хотя, может быть, он ограничился тем, что просто выбросил их с Роуз за пределы своих прямых владений?

Тайлер осторожно встал, осмотрелся по сторонам и попробовал обратиться.

Ничего.

Значит, они до сих пор в самом сердце Эмайн Эблах, на острове Туле, в Светлом лесу, который мог представать в любом виде, и вся эта внушающая беспричинный страх пустошь – всего лишь декорация.

Хотя все чувства кричали ему о том, что это совсем, совсем другое место. Каждая клеточка его тела с безумием сигнализировала ему о чем-то ужасном, мозг махал красными флажками, но Тайлер никак не мог распознать эти сигналы, что пугало еще больше. Пожалуй, впервые в жизни он был близок к беспричинной панике, и это злило. Злило так, что человеческие губы сами собой приподнимались в волчьей гримасе, морщась и обнажая безобидные зубы.

– Если ты пытаешься стать красивым черным волком и произвести на меня впечатление, то не напрягайся, дорогуша, – послышался за спиной хрипловатый со сна голос Роуз. – Мы на одной из Пустошей. И кажется мне, что Луг забросил нас именно на Волчью пустошь. Он славится своими шутками. И обидчив, как всякий фэйри. Ты должен был предвидеть что-то подобное, когда потащился за нашим магом, волчок.

– Пустошь? Что это такое? – осторожно спросил Тайлер, предчувствуя неладное.

Роуз расхохоталась, как Тайлер особенно ненавидел – визгливо и по-старушечьи. В этот момент внутри Хилла просто все сворачивалось, как кислое молоко: ему казалось, что сквозь нежное девичье личико начинает просвечивать череп. Он и так-то ведьме не очень симпатизировал, а в такие моменты все труднее сохранял спокойствие.

– Давным-давно, еще когда шла война фоморов и сидов, фоморы унесли с собой часть магии этого мира. Унесли и менгиры, с помощью которых туаты добывали магию из Вселенной. Магии осталось так мало, что некоторые места в Сиде ее лишились вообще. Это произошло в один миг – магия ушла отсюда, из самого места, и навсегда покинула его жителей. Все те, кому не повезло здесь жить, в один миг лишились своих способностей. И чудес здесь больше никогда не встречалось. Их зовут Пустошами, эти выжженные территории, и ничего похожего не видели даже в земном мире – даже там в воздухе всегда есть магия, друиды бы тебе подтвердили. Поэтому ты не можешь здесь обратиться. Но совсем по другой причине, чем в Светлом лесу. Там чужая магия была слишком сильной. Здесь ее просто нет, и все, кто сюда попадает, теряют свои силы.

– И что значит Волчья пустошь? – продолжил выяснять Тайлер, уже догадываясь частично об ответе.

– Это значит, что раньше здесь жили такие же волки, как ты, – ответила Роуз. – Но их волчья сущность в тот печальный час ушла, и они остались простыми мрачными мужиками. А со временем, так как жили они по-прежнему очень долго, стали еще мрачнее. И дети этих волков родились обычными людьми. Которые со временем стали охотиться на своих же братьев – лесных волков, чтобы шить теплые одежды. Вот такая ирония.

– Почему же они никуда не ушли?

– А кому они нужны? – хмыкнула Роуз. – В местах, которые сохранили магию, жители Пустошей вроде уродов. Ничем не провинились, но дико на них смотреть. И в земную параллель без магии не перебраться – при такой толстенной Стене, какую соорудил твой любимый Мерлин. Ты-то уж должен знать способности своего хозяина.

– Он мне не хозяин, – машинально отозвался Хилл, и Роуз снова захихикала.

– Как бы тебе ни хотелось считать себя свободным, волчок, ты всегда кому-нибудь служишь. Мерлину или вот даже новоявленному магу, который и маг-то только наполовину. А есть ли у тебя своя стая, скажи мне?