– Да, и чья там женщина бродит?
– спросил он.
– Или ничья?

Далее произошел обед, который, несмотря на присутствие новых лиц и в особенности Сусанны, мне не особо запомнился.

Разумеется, такую тему, как собственное убийство, я не мог обойти. Я весь вечер искал случая отбить от стаи и зажать где-нибудь в уголке Алика или Накира. Наконец, один из них, Алик, дал себя ухватить за рукав и припереть к стене в коридоре.

– Расскажи-ка мне, друг любезный, - сказал я, - как вы меня убивали.

– Обыкновенно.
– Он вежливо высвободил руку и пригладил рукав.
– Всадили по пуле в тело и бросили в воду.

– А трип, микс? Каким образом это происходило?

– Мы как раз обсуждаем. Мы обсуждаем, как удобнее вписать эту информацию в твой мозг. Ведь лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, тем более от такого трепача, как я, не так ли? А еще лучше - самому пережить.

– И когда состоится кино?
– спросил я.

– Пишем сценарий, - сказал он.

Большего ни от него, ни от Накира, я добиться не смог. Я обратился к Гарту, сказав, что опыт микса мне крайне необходим. Для сценария.

– Потом, братец, потом, - отмахнулся он. Последнее время он был чрезвычайно занят, и даже за столом стал реже бывать.

На мой вопрос относительно лазарета сначала выразил недовольство, потом велел Викторовичу мое любопытство удовлетворить.

Однако в подвал, в инкубатор, куда мне хотелось больше всего, Помазок меня не пустил.

– Еще заразу какую-нибудь занесешь, - сказал он.
– Я и сам туда редко заглядываю.

Что касается повивальных машин (как он назвал восстановительную аппаратуру), то она была аналогична той, что на Острове. Только анька была миниатюрней, на двенадцать персон. Я обратил внимание на ряд горшков, стоявших в нише над дверью в анимационную. Оказалось, что это урны с прахами предыдущих тел.

– Чьих тел?
– спросил я.

– Хозяина, - ответил Викторович.

Всего горшков было пять. Значит, не менее пяти ходок. И тут врал.

Моё расположение к Накиру сильно поколебалось, когда однажды я услышал (случайно), как он говорил Алику:

– Монету... Золотую... Затырил и утаил от друзей.

Я замер, прислушался. Это он на меня наговаривает? Если он о той самой, что ныне при мне, так она медная. Чего доброго, этот Накир захочет проверить, до сих пор ли она в тайничке. Тогда непременно обнаружит следы недавнего вскрытия. Но он тут же успокоил меня.

– А где спрятал - не помню. Хоть ты меня убей

– Ценная вещь?
– спросил Алик.

– Ценная конечно. Раритет. Но не в этом дело. Он ведь и нас кинуть может. Он же с детства такой.

Вот гад, возмутился я. Он не мог не знать, каких душевных мук мне это потом стоило. Было такое чувство, будто меня предали. Однако на Алика этот случай из прошлого впечатления не произвел.

– А ты сам - в универе - помнишь? Ну, хорошо, не ты - я...

И он, прильнув к уху Накира, едва ль не всхлипывая от распиравшего его смеха, напомнил ему:

– Через окно... Масальский на шухере... А куда их потом? Продать проблема - такой размер...

Их собственные подленькие припоминания и сопутствующее хихиканье я слушать не стал.

Позже Накир так же естественно и простодушно - разумеется, наедине - мне доложил, что Алик стучит. Ты, мол, будь с ним поосторожней. Он привёл три-четыре примера. Я его выслушал почти брезгливо.

И кстати, что у него с совестью? Чья она, Алика или моя? Я, как мне с моей совестью свойственно, тут же отнесся к этой этической проблеме всерьез. Не исключено, подумал я, что двуличность Накира вполне искренняя. Что таково свойство этих двуумных натур. Однако что ожидать от него поминутно? Сегодня он мне симпатичен, а завтра подл. Как выстраивать с ним отношения? Нет, надо крепко подумать, прежде чем штамповать этих ублюдков. Во мне одном-то всего понамешано, а тут - два.

Я ему в шутку сказал:

– Может нам с тобой вернуться к старой профессии? Романы писать? Будешь прорабатывать отрицательные характеры, у тебя получится.

– Романы? Вряд ли, - сказал он.
– Это твой невроз. Не надо его мне навязывать.

А в один прекрасный день они оба - Алик, Накир - исчезли.

Я спросил, Гарт ответил: у них есть другие обязанности помимо того, чтоб нам тут мозолить глаза.

Пока я удивлялся Накиру, Джус выстраивал отношения с Сусанной.