Мы с Джусом не всё у Гарта торчали. Отлучались в город вместе либо же порознь, хотя особой надобности в этих поездках у меня не было. Нам был придан Вадик и его "поезжайка", как обозначил Викторович его автомобиль. Джусу я выдал аванс на удовлетворение животных потребностей.

– Ограничивать вас в передвижениях не имеет смысла, - сказал Гарт.
– Если захотите выйти - выйдете через тот свет и карантин. Отбирать телефоны тоже. Остается положиться на ваше слово. Отдаться на милость вашей скромности.

– Мы обязаны хранить тайну?
– спросил Джус.

– Ну да. Вы же каюры. А я клиент. Не понимаю, почему вы для меня должны сделать исключение и все всем разболтать. Нарушение профессиональной этики.

К тому же в его власти было сотворить с нами любое чмо. Это приходилось учитывать. А дружба с ним - поблажка на будущее.

Как-то позвонила Бабка и сообщила, что Алик вышел из лазарета. Мол, если нужно, я отслежу. Я полагал, что Алик и сам сюда в скором времени явится, поэтому не стал обременять себя дополнительными расходами.

В тот же день Гарт сказал, что завтра у нас будет Накир.

– Для общения в более непринужденной обстановке. Дружеской, а не как в прошлый раз. Мешать не буду. И - ради Общего Дела - будьте к нему приязненны.

Что я ожидал от встречи с Накиром? И что собой представлял этот сапиенс? Фикцию, фуфло, фальшь? Или конгениальное существо, брата двоюродного?

Помнится, что тогда, во время дознания, я не мог отделаться от непроизвольной приязни к нему, несмотря на то, что он острил беспардонно на мой счет, и даже на то, что я за Алика его принимал, к которому, настоящему, испытывал лишь снисходительную антипатию. Теперь понятно, что я подсознательно ощущал наше с Накиром родство.

Впрочем, это родство еще доказать требуется. Не исключено, что они эти обдельники мне просто пудрят мозги.

Я не то что б ждал его с нетерпением, но краем сознания имел в виду. Наконец Гарт сказал:

– Он тебя в библиотеке ждет.

Или они? Если учесть, что это помесь меня с Аликом. Про Алика он мне ничего не сообщил.

Для меня с самого детства библиотеки были наиболее любопытной составляющей универсума. Мне нравился их запах. Я мог часами простаивать у стеллажей. Летом были другие забавы, но вот зимой - полумрак, в руках толстый потрепанный том, а за окном вьюга бессильно бесится.

Поднимаясь наверх, я припомнил другую библиотеку, в одном забытом сибирском селе, куда мы ездили строить коровник. Крупнотелого однорукого библиотекаря в красной рубахе, производившего одновременное впечатление жертвы и палача. Одни говорили, что он пил беспардонно, другие, что всю библиотеку он сам написал. И это совокупное впечатление - книг, недочетвертованного жертвопалача, их автора и библиотекаря в одном лице - является одним из сопутствующих фантомчиков каждый раз, когда слово библиотека мне приходит на ум.

Синхронно с этим видением я распахнул дверь. Накир стоял у полок, развернув растрепанный зеленый том. Мой определитель никак не прореагировал. Но визуально это был он, мой дознаватель, представленный мне как ангел смерти Накир. Да есть ли у него другое имя?

Я поздоровался. Он ответил. Прошло почти две недели с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Помнишь ее?
– спросил он, показывая книгу.

И преотлично. Совсем недавно я сам её самозабвенно листал. Когда-то, в самой первой и самой интересной жизни, у меня тоже такая книга была. До дыр, до одури зачитанный том. И страниц не хватало.

Нахлынула ностальгия, она часто накатывала в лазарете и сразу после него. Вероятно, это связано с тем, что при воплощении ворошится прошлое. Несомненно, это обстоятельство было Накиру известно, если он действительно имел со мной что-то общее. Не исключено, что и он то же самое чувство испытывал.

Я рассердился на себя за то, что дал слабину. Поэтому мой вопрос прозвучал, наверно, немного грубо:

– Чем еще докажешь свою идентичность? Мы ведь для этого? Что в нас еще общего?

– Сейчас скажу.
– Он секунду подумал.
– Раз уж мы начали с книг, то вот: наше самое первое посещение библиотеки состоялось в шестилетнем возрасте. Я только что прочел про Волшебника Изумрудного Города, и мне загорелось еще. Про библиотеки я был наслышан.

"Это он от моего имени якает!" - промелькнуло у меня в голове.

– Уступая моему нытью, - продолжал он, - отец согласился меня отвести. Путь лежал через парк, сугробы были ростом с меня и выше, меж ними вилась тропинка. Мороз - градусов за тридцать. Библиотекарша по этому поводу набросилась на отца: мол, ребёнка! В такой мороз! Он оправдывался. Я же кинулся к полке внизу, сразу заметив Урфина Джюса.