– Девушка с такой геометрией... такая красивость..., - при каждом удобном случае ласкался он.
– Будь я львом-людоедом, я бы вас в первую очередь съел.

Мой зам по куртуазности и кулинарии времени зря не терял.

– Ну что вы, - отвечала Сусанна, - красивость - это просто учтивость по отношению к вам. Многие обходятся так, без учтивости, не могут или не хотят. Кстати, что с вашей учтивостью, никак не пойму?

Время от времени в замке появлялся Лесик.

– Как собака?
– не мог не побеспокоиться я. Помнится, во время схватки мне пришлось ее слегка придушить.

– Собака? Ушла к другому, - сказал он.

Однако, пора было представить заказчику варианты. Сколько у нас времени на подготовку, я не знал. Я решил, наконец, добиться от Гарта ясности с датой большой прогулки.

– Когда изволите совершить путешествие?
– спросил я его.

– Конец мая - начало июня. К этому времени закончу дела.

– Зачем же вы меня так рано прибрали к рукам?

– Чтоб был на виду, - сказал Гарт.
– Чтоб не отвлекался на другие проекты и...

– Ах, и меня возьмите. Будет марьяж со мной, - сказала Сусанна.

– ... и на похождения, - заключил Гарт.

Эта Сусанна с присущим ей телом всё более пленяла меня. Не знаю, сравнивал ли кто-либо до меня плоть с этажеркой, где разместились похоти человеческие: чресла - чрево - чело. Но эти бесы любезны и мне, и ныне превалировал нижний бес.

Эта генно-модифицированная женщина (ГМЖ) в точности соответствовала моему идеалу. Я думаю, что Накир, зная мой тип, не случайно именно это тело привел тогда на дознание. Однако кроме тела, было в ней что-то еще. Возможно, наши фанки оказались близки по частоте и амплитуде.

Как-то она проговорилась, что в первой жизни была дурнушкой. Я всегда подозревал, что дурнушки более сведущи в чарах. Идентификатор раскрыл ее имя: Ирина Фёдоровна Сусанина. Не из тех ли Сусаниных, чей отдаленный предок ляхов в болото завел? Есть на этот счет опера, "Жизнь за царя". И кто тогда царь? Гарт? А болото? Хованское? И почему Гартамонов с его враждебностью к сексуальному (вероятно, заказывая свое тело, велел выставить любовную страсть на минимум или вообще убрать), все-таки ввел ее в свой дом?

Я не исключал того, что она по его настоянию шпионит за мной. Что не помешало нам немедленно впасть в блуд, заняться этой формой любви к сущему. Безусловно, я совершил бы и предложенный ею микс. Я этому браку не враг.

Я был уверен, что дом полон подглядывающих устройств, ее это беспокоило меньше, но все же, поразмышляв и прикинув, мы решили, что укромней всего нам будет в библиотеке, по крайней мере, там можно укрыться меж рядами книг. Чтобы лишь гулливеры да жюливерны независтливо пялились со стеллажей. И чтоб сверху падал том Розанова, раскрываясь на динамической фразе.

Так ненадолго я обрел почти что гармонию, общей площадкой объединив две страсти во мне: к женщине и литературе.

– Была у нас быль без вас, а теперь сказка начнется, - ворчал Викторович.

– Отпирайте етажи, будут нынче кутежи, - забавлялся Накир, словно подслушал меня насчет этажерки.

Имя ее библейское (вернее, прозвище) добавляло пикантности. Кстати, я и не думал, что Гарт библиофил. Хотя, может, это с его стороны просто вложение денег. Старинные бумажные книги нынче в большой цене.

Я ошалевал лишь в ее присутствии, но стоило нам разойтись, как и очарование блекло. Это было удобно. Поиграл - поставил на полку. А с этажерки другого беса достал.

Джус, угождая Сусанне, превзошел себя в угощеньях. Всякие всячества не сходили у нас со стола. На меня же глядел враждебно. И не оставлял попыток хитростью и холуйством добиться от нее любезностей. Я даже стал опасаться, не предаст ли он меня из-за этого в решающий момент. И сделал заметку на будущее: при очередной его инкарнации надо б и его аппетиты на минимум вывести. Чтоб установили влечение на уровне лет пятидесяти - когда бес не так теребит, и уже умудрен, и не прельстить обманом. Организовать через Джякуса, однажды он уже смог.

Ужинали мы, как правило, впятером. Гарт, Викторович, мы с Джусом и Сусанна. Иногда присоединялся Вадим. Но он большей частью находился в разъездах.

Беда с этим Вадимом. Я однажды по какой-то надобности заглянул к нему в комнату, но его не застал. Голос его звучал в коридоре: он о чем-то спорил со своим непосредственным начальником, Викторовичем, и я присел его подождать.

На столе лежала тетрадь в клеенчатом переплете, уже одно это возбудило мое любопытство, ибо тетрадями, да и вообще бумагой мало кто в наше время пользуется. Я раскрыл ее. Выхватил несколько фраз.