До Силзавода у меня была порядочная, около двух тысяч томов. Куда разбежались после? Том за томом утопали в никуда. Прочие вещи были бесшумно расхищены. Квартиру риэлтеры реализовали с подачи того же Силикатного: деньги-то нужны на исследования. Можно сказать, что на меня и потрачены. Хотя были, конечно, и более богатые и, во всяком случае, добровольные жертвователи. С тех пор я больше не обзаводился собственностью. В вечность нельзя с вещами, я так считал. А оказалось, не только с вещами, но и с усадьбами теперь можно.

Я взял с полки томик Пушкина. Письма, год издания - 1954. Том восьмой из полного собрания сочинений. У меня было такое же. Я открыл наугад. "Буря, кажется, успокоилась; осмеливаюсь выглянуть из моего гнезда. Милый мой Торопецкий, у меня до тебя просьба..." Я проморгался: чёрт, Туманский, конечно. Откуда тут быть Торопецкому?

– А вот был такой Каспар Моравский. Помнишь его?
– спросил я.

– Есть у меня соображения на этот счет, - сказал он.
– Пока не окончательные. Видишь ли, Алик тоже не все знает. Но он не знает и того, что знаем я и ты. Поэтому эта загадка его не мучает. А нас с тобой мучает. Мучает ведь?

– Да. Ты мне расскажи, что знаешь, а уж вместе мы...

– Ты мне определенно симпатичен, - перебил он.
– Но симпатичен и Алик, которому я обязан не менее, чем тебе. А по его понятиям, я должен про Каспара молчать.

– Детский вопрос: кого ты больше любишь, папу или маму?
– сказал я.

– Вот именно. Если быть откровенным, я пока не решил.

Значит, Алик знает кое-что про Каспара? Это новость. Такое признание уже многого стоит. Если знает Алик, знает и Гарт - вряд ли без санкции генерала Накир о Каспаре обмолвился.

Накир, чтобы смягчить последнюю реплику, включил позитив.

– А помнишь, - спросил он, - как ты в восьмом классе кибера перепрограммировал, и он вместо того, чтобы экзамен по биологии принимать, начал принимать химию? Троих провалил, прежде чем начальство врубилось.

Я был в затруднении. Никаких киберов в качестве экзаменаторов у нас не было. Даже первый компьютер - "Электроника" - я увидел только в середине восьмидесятых.

– Я помню, - раздался голос за моей спиной.

Я обернулся. Увлеченные воспоминаниями, мы и не заметили, как средь нас очутился третий. Он стоял на пороге, держась за ручку двери. Высокий, статный, с усами. Идентификатор мне подсказал, что это Павлов.

Мы помолчали, глядя на него - во всяком случае, я - почти с неприязнью.

– Ну, как вы?
– появилась из-за его плеча Сусанна. Казалось, она искренне мне обрадовалась как доброму знакомому.
– А мы - только что. На нас напал ураган, нападал снег. Мы сами чуть не попадали. И почему нельзя парковаться ближе?

– Да какой ураган - так, метелица, - сказал Алик.
– Ты, радость моя, погуляй пока.

– Я только поздороваться забежала, - ещё раз улыбнулась Сусанна и исчезла.

– Ну, так ты и есть наш пресловутый гибрид?
– обратился Алик к Накиру. Меня он "узнал", а что касается Накира, то его фанк, повторяю, не фиксировался.
– Могли бы тебе обличье интереснее подобрать.

Если Алик и был заинтригован встречей с этим полусобой, то виду не подал. Держался он со своей обычной развязностью.

– Тебя не спросили, - буркнул Накир.

– Тут я промашку дал, не позаботился. Честно говоря, не верил, что ты получишься. Ну-ка, скажи, как я зову про себя Полозкова?

– Помазок, - сказал Накир.

– Точно, - ухмыльнулся Алик, возможно, Викторовичу, который, конечно, теперь узнает об этом прозвище.
– А ту девчонку, ради которой я киберу мозги вынес?

– Не вороши этого, не томи свою душу во мне, - шутовски, в стиле Алика, взмолился Накир.
– А впрочем, Галей.

– А где у Гали была ее знаменитая родинка?

Накир опять оживился, он столь же охотно пустился в воспоминания с Аликом, как минуту назад со мной. Я еще от умиления не отошёл. Тем не менее, прислушивался со вниманием, одновременно пытаясь усвоить, или хотя бы поставить себе ряд вопросов, такие, как: насколько органично нейронный клубок Торопецкого вплетается в нейронную сеть Павлова? Мы в Накире - психически независимы, или сознание двоится в нем? А если зависимы, то как? Враждебны или дружны? И кто захватчик, кто добыча? Кто в нем превалирует, то есть более эготичен - Алик? Я?