— И как можно быть такой трусихой?.. — с улыбкой шепнул он.

— Я не боюсь! Они просто противные, — оправдываясь, поморщилась я.

— Будем считать, что не боишься, — мелодично посмеялся Эл и бережно передал меня в объятья гамака, — Ну как?

Я покрутилась, укладываясь поудобнее. Веревки скрипнули, отираясь о крепления, но держали, вроде бы, надежно.

— Терпимо, — кивнула я, и оборотень занялся своей койкой, но мне перед сном жизненно необходимо было выяснить один вопрос, — Эл, ты сказал, что больше не слышишь мои мысли. Блокируешь волну, или что-то вроде…

— Ну, — подтвердил парень, не отвлекаясь от своего занятия.

— Почему?..

Элгар все же обернулся ко мне и удивленно фыркнул.

— Не ты ли причитала, как я смею копаться в твоей голове?

Не найдя, что ответить, я смежилась, а оборотень продолжил стелить свою постель. Гамаки тянулись вдоль всего нашего борта, вдоль противоположного и даже посередине — в три ряда. И, хотя в штиль корабль почти замер, в темноте то и дело слышался скрип канатов. Зорды ворочались, сопели почти хором, создавая полифонический звук, походящий на шум прибоя. А кое-кто еще и храпел, да так, что, трещали стены. Изо всех сил стараясь отгородиться от этого хаоса и уснуть, я время от времени вздрагивала и открывала глаза, хотя темнота в трюме была настолько густой, что смысла в этом было не много. Но едва я погружалась в дрему, мне чудились такие красочные кошмары, что просыпаться я себя просто заставляла. Храп грезился рычанием, ровный сап спящих — дыханием волка в мой загривок, и так далее. Кроме того, я постоянно прислушивалась к шебуршанию внизу, чтобы понять, не ползет ли ко мне по канатам крыса. Когда же мне, наконец, удалось погрузиться в глубокий, безмятежный сон, мое изнуренное подсознание нарисовало довольно странный сюжет: поздний летний вечер, обычно оживленная улица моего родного города абсолютно безлюдна! На трассе ни единой машины. Бесшумные белые фонари, работающие от солнечных батарей. Вазоны с пестрыми цветами. Разноцветные неоновые витрины, торжественно подсвеченные афиши. Весь город словно замер в предвкушении какого-то праздника… Любуясь этой таинственной атмосферой, я бреду посреди дороги, глубоко дышу, улыбаюсь ласковому теплому ветерку, но вдруг из переулка выскакивает растрепанная, ошалевшая от страха женщина. Она останавливается, чтобы отдышаться, замечает меня и с диким криком бросается ко мне.

— Беги! Скорее!

— Что случилось?.. Зачем бежать? — усмехаюсь я, стараясь вырвать рукав из цепких пальцев этой ненормальной.

— Беги-беги-беги… — задыхаясь, шепчет она, уже не в силах кричать, оглядывается на покинутую ей подворотню, толкает меня и улепетывает дальше.

Безумные глаза, порванное платье и болезненная бледность женщины надолго остаются у меня перед глазами. А в ушах нарастает гул. Быстро приближаясь, он становится различим. Топот сотни людей бегущих по мостовой разносится эхом, отражаясь от каменных стен старого квартала. На дорогу из арок, проулков и дворов выливается целая толпа. Впереди меня, позади. Мой взгляд выцепляет несколько лиц. Абсолютно разные по возрасту и статусу люди, просто прохожие, с сумками, папками и налегке. И у всех на лицах ужас, как и у женщины, которую я зачислила в сумасшедшие. Я начинаю понимать, что это «помешательство» имеет массовый характер, и с интересом жду, когда же появится та «Годзилла», от которой все они бегут. Гляжу наверх, но меж остроконечных высоток никто не гуляет, и деловые центры никто не рушит. Мимо проносится что-то крупное, на четвереньках, с характерной знакомой отдышкой… Возвращаю внимание к происходящему на улице и вижу, как стая волков в боевой формации гонит людей, как овец, нагоняя, выдирая из толпы, разрывая в клочья, одного за другим! Со стороны арки уверенно шагает отряд странно одетых мужчин. Военные ботинки, кожаные куртки, безрукавки, рубашки. Форма явно не военная, но идут смело, глядят по сторонам властно. Достигнув мостовой, рассыпаются в разные стороны, будто и не знакомы друг с другом. Каждый внимательным взглядом сканирует толпу и, наметив цель, выстреливает с места, летит, мерцая, подобно шаровой молнии. Не бежит, а перемещается со скоростью, не уловимой человеческим глазом. «Вампиры» — доходит до меня, наконец. Но до сих пор не доходит, почему я стою здесь, посреди улицы, и никто не видит меня в упор. Ведь никто, кроме той несчастной, даже не взглянул на меня ни разу! Появляется панический страх и ощущение, что стоит мне двинуться с места, и меня непременно заметят и убьют! Ищу глазами закуток, остановку или хотя бы афишную тумбу, за которую можно спрятаться. Подобно вампирам, намечаю цель, к которой потом рвану. Но тут мимо проносится парень, за ним волк. Двое сцепляются. Парень изо всех сил пытается выжить, всерьез бьет хищнику морду, но от ответного удара отлетает к моим ногам. В коленке разливается жгучая боль. Я отступаю назад, хромая, упираюсь во что-то спиной… Это «что-то» берет меня за плечо и разворачивает к себе. Полу расстегнутая рубашка, смугловатая кожа, вьющиеся черные локоны рассыпаны по плечам. «Я спасена! Этот не тронет» — почему-то уверена я.

— Тебе не место здесь, милая… — звучит его бархатный шепот, но то, что видят мои глаза, до глубины души оскорбляет меня и бесит.

— Какого черта, Риан?! Это тебе здесь не место! — выкрикиваю я в его ухмыляющееся лицо.

Поток эмоций настолько сильно взбудоражил мое сознание, что на этом пике возмущения я проснулась, так и не успев высказать Риану все, что думаю о нем и его собратьях. Этот красочный сюжет моему подсознанию без сомнения подарила книга Юми, ее воспоминания о первых нападениях на жилые кварталы. Знакомство с хищниками, неделя жизни бок о бок с ними, все это вполне могло вызвать подобные сновидения. Мало приятные, но, по крайней мере, объяснимые. «А вот какого там делал Риан?!» — хмурясь в темноте, гадала я. И больше всего злило не столько его присутствие в моем подсознании, сколько моя собственная реакция на вампира. В первое мгновение я готова была броситься к нему на шею и едва ли не отдаться! «Риану?! Этому смазливому, скользкому, циничному кровососу?! Больше ты, дорогая, ничего не придумала?..» — сжав кулаки, я лежала и пялилась в сумрак трюма несколько минут, пока не поняла, что слишком взволнована и теперь точно не усну. Элгар с блаженным лицом бесшумно дремал справа от меня. Слева Хотар сопел в подушку, умудрившись уснуть на пузе. Откуда-то донесся странный, прерывистый храп… Я подняла голову, вслушалась. Звук исходил снизу, из самого трюма. Частое, глухое, тревожное… хрюканье! И едва слышимый, суетливый топот. «Ого! Это, наверное, и есть их „провиант“» — поморщилась я.

По ощущениям солнце уже клонилось к закату. По-настоящему крепко мне удалось поспать каких-то два-три часа, но ни слабости, ни тяжести в голове не было. Хотелось выкарабкаться на поверхность и носиться по палубе, лазать по вантам, ну или хотя бы, на худой конец, сделать зарядку, о которой я не вспоминала уже неделю. Тело само требовало нагрузки! Ухватившись за потолочную балку, я спрыгнула вниз. Как не прискорбно, ни одного животного при этом не пострадало. Пробралась к лестнице на ощупь, по памяти. Откинула люк… но и здесь царил полумрак. Тишина, мерное сопение. Пока я ползла по ступеням вверх, старалась даже не дышать. Местные точно не стали бы церемониться, если бы их сон потревожило жалкое «мясо», как они изволили меня называть.

Неяркое солнце порадовало своим теплым светом. Приближаясь к горизонту, оно подкрасило все вокруг красновато-апельсиновым тоном, отчего корабль казался не совсем реальным, сказочным, замершим на картине. Запах моря, плеск волн об укрепленный, бронированный борт, туго натянутые паруса, скрип мокрых канатов. Никаких микросхем, магнитных излучений, паролей, командных таблоидов… Все элементарно и примитивно, как первое орудие человека. И прекрасно в своей простоте. Я забылась на минуту, задрав голову, созерцая могучие паруса.

— Опять зеваешь на шканцах!? — недобрый оклик боцмана вернул меня в суровую реальность.

Вытаращившись на него совершенно растерянно, я долго и судорожно вспоминала, что говорил вчера Элгар. «Матросам нельзя слоняться без дела… Но я же не матрос!!» — мысленно возмутилась я, но вслух возразить не решилась.

— Простите, господин Пастор! Залюбовалась Вашим кораблем в закатных красках! — сказала правду я, надеясь сыграть на самолюбии боцмана, как видела в каком-то старом фильме.

Но Пастор, кажется, не смотрел этот фильм и подхалимажа не оценил. Только сильнее сдвинул брови, отчего маленьких выцветших глаз стало почти не видно.

— Ухожу, ухожу… — подняла ладони я, сдаваясь, и поспешила убраться на бак, пока боцман не дал мне пинка вдогонку.

Спящие на ходу матросы заметно оживились, провожая меня взглядами, вздыхая, присвистывая… Я еле сдерживала себя, чтобы не бежать. Из последних сил сохраняла достоинство, но, завидев издалека Брина, все же пробежала последние метры дистанции.