– Привет, Эдик, – поднявшись, сказала я.

– Здравствуй.

Долговязый паренек с такими же большими и темными, как у меня, глазами стоял передо мной, неловко переступая с ноги на ногу. Мама взяла мою руку и руку Эдика, потянула нас друг к другу.

– Поцелуйтесь, обнимитесь, вы же брат и сестра, понимаете?

В половине третьего, когда уже нужно было выезжать, позвонила Женя. Разговор был односложный, Мишу он явно встревожил, и, отключив телефон, брат сказал:

– Женя звонила – паспорт Эдика она не сумела взять, потому что с Марком не встретилась. Дозвониться до него не может – телефон не доступен. Сказала, что больше ждать нет времени, берет такси и едет в аэропорт.

– Как же Эдик без паспорта-то? – всполошилась мама.

– Да ерунда, он по загранпаспорту летит, а в Германии российский паспорт не нужен, но, все равно, мало ли что.

– Бессовестный человек этот адвокат, бессовестный, понимаешь? Деньги взял, а работать не хочет. А вдруг в аэропорту Эдичку из-за этого задержат? Дай мне телефон этого адвоката, я сама с ним поговорю!

– Ой, мама, тебя еще тут не хватало! – прикрикнул на нее брат.

Но меня слова мамы встревожили, и, целуя Мишу на прощание, я шепотом попросила:

– Пошли мне СМС, когда пойдете на посадку и потом, когда будете в Берлине, ладно? Чтобы я знала, что у вас все в порядке.

– Ладно, – так же тихо ответил он, – а ты, если тебе не трудно, сегодня-завтра дозвонись до Марка, попроси его привезти паспорт Эдика сюда, маме.

Домой я вернулась в четвертом часу и тут же начала разбираться с содержимым холодильника, соображая, чем накормить Алексея, – как я уже убедилась, мой друг, в отличие от меня, о еде не забывал, что при его росте и напряженной умственной работе было неудивительно.

Я начала выкладывать салат из контейнера в красивую салатницу, которую обнаружила в буфете, и в это время зазвонил домофон. Забыв обо всем, я кинулась открывать и, распахнув входную дверь, повисла у Алеши на шее еще до того, как он переступил порог.

– Дикая австралийская кошка, дай мне войти.

– Нет, сначала вот так! – я подпрыгнула и поцеловала его в губы. – А теперь входи.

– И что ты сегодня намереваешься со мной делать? – глазах Алеши прыгали озорные огоньки. – Учти, я нынче человек обессиленный компьютером, сопротивляться неспособен.

– И не надо сопротивляться, – я взяла его за руку и повела на кухню, – сначала я тебя накормлю.

– Звучит приятно.

– Потом уложу отдыхать.

– Как раз то, что нужно.

– А потом начну целовать.

– Покажи, как, – он опустился на табурет и закрыл глаза.

– Вот так, – я показала, и в результате пришлось существенно изменить мой первоначальный план. Когда мы абсолютно голые и измученные любовью лежали в постели, Алеша неожиданно вспомнил:

– Ты же обещала меня сначала накормить! Ах ты, австралийская обманщица.

Когда в моей сумочке, оставленной в прихожей, пикнул телефон, мы, набросив как попало одежду, сидели на кухне за столом.

– Ой, от Миши пришло сообщение! – вскочив с места, я помчалась в прихожую и с облегчением вздохнула, прочитав, что «посадка началась, никаких осложнений с документами нет».

– Наташа, какой пароль у твоего компьютера? – крикнул Алексей из кухни. – Мне в Интернет надо.

– Интернета нет, – грустно сообщила я, – Денис разбирается с провайдером, но ему из Мельбурна далеко, он, наверное, еще долго будет разбираться.

– Тьфу, напасть какая, хотел от тебя в скайп выйти. Ладно, собирайся, поедем.

– Куда? – не поняла я.

– Ко мне, куда же еще.

– На ночь глядя?

– Во-первых, мы у тебя уже все съели, на утро ничего нет, во-вторых, мне нужен Интернет, а я даже карту не захватил.

– В-третьих, я тебя люблю, – вздохнула я и отправилась в ванную одеваться.

Он хмыкнул и сказал мне в спину:

– Возьми с собой ноутбук с диктофоном, хочу еще немного поработать с твоим ХОЛМСом. И теплый свитер захвати.

– А свитер зачем?

– Вчера вечером отопление отключали, шут его знает, как сегодня будет.

Несмотря на опасения Алеши, в квартире его было очень даже тепло, едва он открыл дверь, как в лицо мне ударил спертый горячий воздух..

– Ну и духота! – невольно ахнула я.

– А у вас в Австралии не жарче, нет?

– У нас везде condition! – возмутилась я, забыв, как будет это слово по-русски.

– Ладно, сейчас тебе будет condition, открою все фрамуги. Не простудишься?

– Нет.