– А что, прикажешь мне все время сидеть и слушать твои нотации? Не жизнь, а просто сплошное удовольствие.

– Ничего, ты успел получить удовольствий, пока я с ребенком была на даче.

Смуглое лицо брата потемнело – кажется, слова жены его сконфузили. Оглянувшись на меня, он сердито прошипел:

– Знаешь, давай мы не будем выяснять отношений при Наташе!

Таня язвительно заметила:

– Почему же – она ведь твоя сестра, зачем от нее скрывать? Ты же не стесняешься моих родителей.

– Иди, занимайся своими делами, я с тобой потом поговорю.

Не ответив, Таня повернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я взглянула на Мишу и покачала головой.

– Прости, братик, что я так бестактно вмешалась, – я сказала это ласково, а он в ответ оборвал меня наполовину грубовато, наполовину шутливо, как частенько говаривал со мной в детстве:

– Ладно, но больше не лезь не в свои дела, малявка.

Чтобы не обидеться, я немедленно вообразила себя лицензированным психологом, а его – пришедшим на консультацию неуравновешенным пациентом.

– Извини еще раз, Миша, возможно, мне не следует лезть в ваши дела, но я отметила конфликтную ситуацию и поскольку имею степень бакалавра психологии, могу дать профессиональный совет относительно урегулирования ваших житейских проблем.

Миша с детства был вспыльчив, но быстро отходил, вот и сейчас, услышав мои слова, он развеселился.

– Бакалавр? Да еще психологии?! С ума сойти! Когда ж ты успела, Ташка-Наташка?

– Чему ты удивляешься, мы не виделись около двадцати лет, почти все это время я усердно училась.

– А ну-ка, ну-ка! Интересно знать, что ты умеешь?

– Умею в целом представить себе ситуацию и помочь людям найти из нее выход. Между прочим, – я слегка приосанилась, – у меня есть некоторый опыт, так что ты зря меня недооцениваешь.

Это я, конечно, бесстыдно наврала – никакого опыта, кроме тренингов, у меня не было, но в глазах у Миши мелькнуло веселое любопытство.

– И как же ты себе представляешь данную ситуацию?

Я набрала побольше воздуха и профессионально поставила диагноз:

– Конфликт возник из-за того, что у Тани появился повод, неважно, реальный или мнимый, сомневаться в твоей верности – в то время, пока она с ребенком была на даче.

Именно так я записала бы в карте, обратись ко мне Миша, как пациент. Однако он этого делать явно не собирался, а лишь криво усмехнулся, подошел к двери, выглянул наружу и, вновь плотно прикрыв ее, буркнул:

– Тут угадать – особого диплома иметь не надо.

Мне оставалось лишь высказать ханжеское пожелание:

– Надеюсь, все у вас будет хорошо.

– Я тоже на это надеюсь, – на губах его при этом мелькнула улыбка, на мой взгляд, излишне самоуверенная, – а теперь расскажи о своих делах. Парень-то есть? Вон ты у меня какая красавица выросла!

Просто удивительно – только что он говорил со мной ироническим тоном, держал себя резко и высокомерно, а теперь стал сама нежность. Я смущенно улыбнулась.

– Ладно тебе, Мишка, какая я красавица! Лучше расскажи мне о маме и о нашем брате Эдуарде – мне известно, что с ним случилось.

– Известно? – брови Миши недовольно сдвинулись. – Прочитала в Интернете?

Придав своему лицу солидное выражение, я ответила важным и официальным тоном:

– Не только. Хочу поставить тебя в известность, что я сотрудничаю с частным детективным агентством и приехала в Россию расследовать дело Эдуарда. И кое-какие результаты у меня уже есть.

Больше всего я боялась, что брат опять начнет веселиться – как недавно, когда я сообщила, что имею степень бакалавра психологии. Поначалу он, кажется, так и собирался сделать, но потом устало вздохнул, вытянул ноги и, не спуская с меня глаз, покачал головой.

– Не могу поверить, что я встретил тебя взрослой. Ах, Наташка, Ташка моя – и психолог, и частный детектив. Рассказывай, что тебе удалось накопать.

Мы проговорили часов до трех ночи, я рассказала о своей подростковой эпопее в подъезде Анны Григоренко и о гибели Андрея. О программе ХОЛМС особо не говорила, упомянула лишь о результатах:

– Компьютерный анализ полученных данных с точностью до сотых процента отрицает версию ограбления и вину Эдуарда.

В программировании Миша, судя по всему, был несилен, потому что не стал выспрашивать подробности, однако к результатам отнесся с уважением.