– А тебя как зовут, милочка?
– пытался уяснить смысл происходящего.

– Если ты Савелий, я - Стелла, - ответила со значением.

– Значит, наша первая встреча под луной не случайна?
– был на удивление проницателен.

Со мной согласились: в этом мире все происходит по высшим законам любви. Я чертыхнулся, такое впечатление, что участвую в комедийно-пошлом водевиле на ревматических досках провинциального театра. Интересно бы ещё знать, в качестве кого?

– Я - Вячеслав Иванович, - признался.
– А ты кто?

– Тогда я Сусанна Эразмовна.

Я рассмеялся: нельзя сказать, что постановщики водевиля были оригинальны. И назвал их имена: Петечка и Федечка, не так ли? Конечно же, они - больше некому. Как они могли оставить без внимания и последствий наглое вторжение на личную яхту и нападение на особняк, с последующим умыканием младшей сестренки?

– А не работал ли Васек Татарчук на вас, родные?
– догадался.

– Теперь это не имеет никакого значения.

– Ничего не имеет значения, дорогая?
– переспросил.
– И наша жемчужная ночь?

Таинственная незнакомка пожала плечами: дело прежде всего, чекист. Она была права: братья Собашниковы вели свою коммерцию лучше, чем я мог предположить. Почувствовав угрозу, они сразу же взяли на прихват пришлого, и без особых проблем. Я испытывал некое постороннее присутствие, например, в аэропорту, да не придал этому значение. Сейчас главное другое: знают ли они о забытом рыбачьей домике? Думаю, нет. Если бы знали, не допустили такого привольного поведения Анастасии. Или эта девочка тоже является одним из персонажей водевиля?

Ах, водевиль-водевиль, как поется в песенке. Надо полагать, что братья Собашниковы, попавшие волею случая, под жестокий пресс господина Дыховичного, решили изобразить на подмостках свою буффонаду. Не с помощью ли коверного в моем лице?

– Как понимаю, мы были не только в одной койке, - сказал своей спутнице.
– Теперь в одном окопе?

– Но на разных фронтах, - отшутилась та, которая в мановение ока превратилась из курортной глупой курочки в боевую воительницу.

Я оценил шутку и задал очередной простодушный вопрос: не она ли пырнула финкой свою фронтовую подругу Милькину, так неосторожно оборотившуюся к ней спиной.

– Какая теперь разница, - поморщилась.

– Для Александры Алексеевны никакой, - соглашался я.
– А мне нужно для общего развития.

И воительница ответила, что бывший подполковник стала жертвой собственной глупости и жадности. Она попыталась перехватить товар, ей не принадлежащий, и за это поплатилась.

– А где десять килограмм гаррика?
– полюбопытствовал.
– Испарился куда? Небось, обманула всех бывшая ментовка?

Женщина за рулем вынуждена признаться: да, Милькина надула её, назвав тайник на даче, где якобы находился порошок. И теперь для братьев Собашниковых возникла критическая ситуация: Папа-дух требует вернуть товар в самое короткое время. В противном случае, цена - Анастасия.

– В каком смысле?
– не понял я.

– В самом прямом, Вячеслав Иванович. Ее жизнь.

– Кровожаден, однако, Дмитрий Дмитриевич, - возмутился я.
– Отчего так?

– В назидание всем.

Я задумался: ситуация упрощалась. Теперь понятно, почему братья Собашниковы идут на контакт со мной - ищут сестру. Зачем?

– Не знаю, - пожала плечами Стелла.
– Во всяком случае не для того, чтобы сдать в багаж Папы-духа.

Что только не случается в нашей многослойной жизни. Иногда диву даешься и не веришь тому, что происходит. А как не верить, если сам являешься активным участником событий.

Усиливающийся знакомый йодистый запах утверждал, что мы уже находимся на побережье. Освещенная сигнальными огнями яхта тихо покачивалась на дремлющей волне.

– Надеюсь, все предупреждены, что я вооружен и очень опасен, пошутил, вылезая из машины.

– Надейся, Савелий, - улыбнулась женщина.
– Будь, пожалуйста, благоразумен.
– И, приказав трем подошедшим бойцам вытащить из салона на свежий морской бриз молоденький полутруп, взяла меня под руку.
– Ну что, Вячеслав Иванович, готовы к встрече на высшем уровне?

– Всегда готов, - был предельно честен.

Меня ждали: в кают-компании теплились уютные ночники, звучала классическая музыка господина Шопена и ямайский ром плескался в фужерах. Если бы кто-нибудь из Собашниковых листал господина Шопенгаэура в подлиннике, я бы удивился самую малость.

Братья были совершенно не похожи друг на друга. Петечка был энергично рыж, молчалив и смахивал на англосаксонского злобного шкипера, шхуна которого разбилась в щепу на коралловых рифах мыса Огненной Земли. Федечка наоборот был радостен, беспечен и всем поведением вечного неопрятного студента доказывал лояльность к окружающему миру - и в частности ко мне.