Дорога
вернуться

Крандиевская-Толстая Наталия Васильевна
Шрифт:

«Звенел росою юный стих мой…»

Звенел росою юный стих мой И музыкой в семнадцать лет. Неприхотлив и прост поэт, Воспламененный первой рифмой. Но лишь хореи золотые Взнуздали жизнь, — она мертва! Окаменев, лежат слова, Всем грузом плоти налитые. И все бессильнее закреп Над зыбью духа непослушной. О слово, неподвижный склеп, Тебе ль хранить огонь воздушный! Март 1919. Одесса

Болезнь

Покрой мне ноги теплым пледом, И рядом сядь, и руку дай, И будет с ласковым соседом Малиновый мне сладок чай. Пускай жарок, едва заметный, Гудит свинцом в моей руке, — Я нежности ветхозаветной Прохладу чую на щеке. Все меньше слов, все меньше силы, Я вздохом говорю с тобой, И словно воздух льется в жилы, Невыразимо голубой! Февраль 1919. Одесса

«Как много на лице зажглось…»

Сестре

Как много на лице зажглось Смешных веснушек золотистых. И ландыша фарфор душистый В девичьем узелке волос. Прикрыв рукою загорелой Глаза, ты в поле смотришь, вдаль… Морщинкой детскою, несмелой У милых губ легла печаль. А там, в полях, устав от зноя, Пылит дорогу чей-то конь, И мимо, мимо… Солнце злое Льет белый, медленный огонь. Запомню этот деревенский Горячий день, весну и даль, И нежных губ, еще не женских, Еще бесслезную печаль!

«Напрасно мертвый бледный лик…»

П. Д. Успенскому

Напрасно мертвый бледный лик Нас пустотой своей тревожит. Что было хоть единый миг, Не быть уж никогда не может! Мы оживляли бледный тлен, А ныне смерть над ним владычит. Пускай в сомнительный свой плен Несуществующее кличет! О смерть, угрюмый Дон-Кихот, Воюй, коси живые тени! Освобожденная, взойдет Душа на новые ступени…

«День прошел, да мало толку!..»

День прошел, да мало толку! Потушили в зале елку. Спит, забытый на верхушке, Ангел, бледный от луны. Золотой орешек с елки Положу я под подушку — Будут радостные сны. В час урочный скрипнет дверца — Это сон взойдет и ляжет К изголовью моему. — Спи, мой ангел, — тихо скажет. Золотой орешек-сердце Положу на грудь ему.

«Шатается по горенке…»

Шатается по горенке, Не сыщет уголка Сестрица некрещеная, Бессонная тоска. Присядет возле ног моих, Колени обовьет, Бормочет мне знакомый стих И все поет, поет. И руки бесприютные Все прячет мне на грудь, Глядит глазами смутными, Раскосыми чуть-чуть…

«Как высказать себя в любви?..»

Как высказать себя в любви? Не доверяй зовущим взглядам. Знакомым сердце не зови, С тобою бьющееся рядом. Среди людей, в мельканье дней, Спроси себя, кого ты знаешь? Ах, в мертвый хоровод теней Живые руки ты вплетаешь! И кто мне скажет, что ищу У милых глаз в лазури темной? Овеяна их тишью дремной, О чем томительно грущу? Хочу ли тайной жизни реку В колодцы светлые замкнуть? О, если б ведать трудный путь От человека к человеку!

«Надеть бы шапку-невидимку…»

Надеть бы шапку-невидимку И через жизнь пройти бы так! Не тронут люди нелюдимку, Ведь ей никто ни друг, ни враг. Ведет раздумье и раздолье Ее в скитаньях далеко. Неуязвимо сердце болью, Глаза раскрыты широко. И есть ли что мудрее, люди, — Так, молча, пронести в тиши На приговор последних судей Неискаженный лик души!