Я сглотнула. Новый GPS-трекер.

— Не забывай, именно он спас тебе жизнь, хотя ты его срезала, убегая от меня. Если бы ты его выбросила через окно, когда вы ехали, а не оставила в машине, я бы не смог подоспеть вовремя. — Его голос на мгновение стал суровым, вызывая укол страха в моем сердце.

О, боже мой, он же был прав. Если бы я не была насколько наивна, думая, что я буду свободна, и меня доставят в полицейский участок, я, скорее всего, была бы сейчас похоронена под мешками с картофелем или молилась о том, чтобы быть похороненной там.

Одним рывком я резко села и выхватила трекер из его рук, закрепляя вокруг лодыжки. Щелчок застежки пластика отдался эхом в тихом пространстве комнаты. Мое сердце неслось вскачь. Я осознала, что приняла его, пометила себя. Признала, что не попытаюсь вновь бежать от него.

Кью втянул воздух, захватывая мое запястье, когда я попыталась отстраниться. Он погладил пальцами татуировку штрихкода. Его лицо вспыхнуло от злости, чистого гнева, но эти чувства не были направлены на меня. Мое сердце оттаяло и отозвалось теплотой на его прикосновения, зная, что он ненавидит всем сердцем тех людей, которые похитили и продали меня.

Его пальцы сжали мои запястья сильнее, глаза нашли мои.

— Насколько тебе было плохо, когда они тебя похитили?

Я думала, в моей душе восстанут чувства злости, ненависти, ужаса за то, что они совершили со мной, но я ничего, абсолютно ничего не чувствовала по отношению к похитителям. Не знаю, сама ли я заблокировала эти чувства глубоко в подсознании, или чертово изнасилование стерло все.

Пожимая плечами, я попыталась вырвать руку из его цепких пальцев.

— Это была самая ужасная неделя в моей жизни, до прошлой ночи.

— Хуже... Хуже, чем у меня? Они были хуже, чем я? — его голос надломился на последнем предложении, как будто его вопрос значил больше, чем он был на самом деле.

Желая дать ему что-нибудь взамен прошлой ночи, я прошептала:

— Намного хуже.

Он покачал головой, не глядя мне в глаза. Воспоминания кружились в его глазах, и я хотела всюду следовать за ним, сопровождать его. Я просто хотела знать его. Подпустит ли он меня когда-нибудь ближе? Могут ли рабыни помогать своим хозяевам по-другому, не просто позволяя использовать свое тело? Я не знала негласных правил.

Наконец Кью отпустил мою руку, вручая другой подарок.

— Это тебе.

Его челюсть сжалась, когда я протянула руки, принимая его подарки: угольные карандаши и альбом для набросков. Открыла альбом и задержала дыхание. Внутри была чертежная бумага — такую же мы использовали в университете — она сияла свежестью и чистотой.

Мои глаза расширились.

— Ты... Ты помнишь, что я тебе говорила тогда… в самый первый раз за завтраком, когда ты меня поцеловал.

Он выпрямился, напряжение пронзило его тело.

— Я помню все, эсклава. Я помню, как ты пахнешь, какая ты на вкус... Я помню, как ты чувствовала себя, как напугана ты была, когда я нашел тебя в резиденции Лефевра. Я также знаю все, что ты не можешь сказать мне. Ты тайно наслаждаешься тем, что я делаю с тобой, ты думаешь, что можешь скрыть это от меня, но я знаю тьму в твоих глазах, она знакома мне. Она насыщает меня, взывает ко мне.

Сжимая одеяло в кулак, он резко отбросил его с моего тела.

— Как ты думаешь, почему я не могу оставить тебя в покое?

Я не могла отвести глаз от его взгляда; он внезапно пленил меня, пронзая словно тысяча иголочек желанием и потребностью, направленной на него. Когда я не ответила ему, он приказал мне властно:

— Поднимись с кровати.

На мгновение я хотел ослушаться Кью, чтобы увидеть, что он будет делать, но маленькая часть меня действительно боялась его. Я спешно покинула теплую кровать, опуская ноги на пол.

Мгновенно он схватил меня за бедра, раздвигая ноги и располагаясь между ними. Его дыхание стало грубым, голос глубоким, он пробежался взглядом по моему далеко не сексуальному наряду.

Он нахмурился, все мысли были видны на его лице. Отошел к шкафу, открыл его. Вытащил крошечные кружевные трусики-стринги. Я тяжело сглотнула, когда он подошел, крутя их на среднем пальце.

— Встань у столбика кровати. — Его голос стал глубоким, в каждом слове сквозило желание.

Я не двигалась, борясь с множеством мыслей, чтобы заставить свои ноги работать.

Стискивая зубы, он схватил меня за руку, подтягивая к столбику кровати.

— Сцепи руки вместе и подними над собой.