— Расскажи мне. Расскажи историю этих птиц.

Он стиснул челюсть.

— Эта не та история, которую тебе следует знать.

— Но они так много значат для тебя. Я вижу повторяющуюся тему, Кью... я хочу понять.

Его лицо помрачнело.

— Ты не имеешь права называть меня Кью, когда ты привязана к кровати. Я твой Господин. Так и обращайся ко мне.

Гнев оттого, что меня отвергли, вызвал у меня желание сражаться.

— Я буду бороться с тобой. Тебе придется окружить меня ежевикой, как воробьев на твоей груди, если ты хочешь трахнуть меня, Господин.

Моя колкость сработала, он схватил меня за подбородок крепкими пальцами.

— Думаешь, ты такая агрессивная со всеми этими угрозами? Моя задача не в том, чтобы заковать тебя в кандалы, эсклава. Моя задача — освободить тебя от них. И поскольку ты отрицаешь это, значит я чертовски хорошо справляюсь.

Он провел своим носом по моему, бормоча:

— Так что заткнись нахрен, прекрати смотреть на меня, будто я секретный код, который надо взломать и позволь мне сделать то, что я бл*дь хочу.

Отстранившись, он атаковал свои джинсы. Вместо того чтобы расстегнуть и снять, он их разрезал. По шву, начиная с пояса и вниз по ногам. Каждый надрез выставлял напоказ сильные бедра с небольшими завитками волос, крепкие квадрицепсы и идеальные босые ступни.

— Давай-ка посмотрим, как ты будешь придерживаться своих угроз, когда я возьму твое тело.

О боже. Мои внутренности стали жидкими, вскипели. Смущение из-за того, что я была влажной, окрасило мои щеки в красный. Я не могла контролировать свою реакцию. Кью был хозяином всех моим чувств.

Кью выступил из разрезанных джинсов и пересек небольшое расстояние между нами. Я не могла оторвать взгляд от его татуировки. Я была как-то связана с ней, и я понимала, что она символизировала, но вывод продолжал ускользать от меня.

Прижав свои бедра к моим, одетый в одни боксеры, Кью прошептал:

— Скажи мне снова, что ты не хочешь этого, эсклава.

Ну как я могла обманывать, когда мое сердце кричало правду? Разум был заполнен похотью, затуманен, но мне надо было играть свою роль. Кью хотел, чтобы я боролась... так тому и быть.

Я наклонилась вперед, стиснув зубы, и оказалась с ним нос к носу.

— Пошел к черту.

Член в его боксерах дернулся, опалив меня. Откуда ни возьмись, его ладонь соприкоснулась с моей щекой, послав жар по коже.

Я резко вдохнула, уставившись на него заполненными слезами глазами.

— Ты бл*дь бьешь женщину, когда она говорит тебе «нет»? Извращенец.

Он скривил губы.

— Скажи мне то, чего я не знаю.

Поглощенная его предложением, я прошептала:

— Ты думаешь, что ты монстр. Но это не так.

Он схватил меня за волосы, неудачно повернув мою шею. Агония вспыхнула внутри, я хмыкнула от настоящего страха.

— Разве хороший мужчина сделает так?

Когда я не ответила, он повернул мою шею еще, пока я не закричала.

— Нет! Только монстр сделает так.

Неусмиренный, он потянулся к ножницам, быстро разрезал мои трусики и свои боксеры. Они упали на пол. Кью посмотрел на ножницы в своей руке, прежде чем провести ими по моему обнаженному животу.

— Разве хороший мужчина сделает так? — резко повернув запястье, он порезал меня. Кровь хлынула из меленького надреза. Я вздрогнула, желая закрыть рану рукой, скрыть, излечить.

Настоящие слезы вырвались наружу. Я была идиоткой, думая, что можно было что-то исправить в этом мужчине.

— Нет, только монстр способен на такое, — мой голос было едва слышен.

Кью глумился надо мной:

— Теперь-то ты знаешь правду. — Он наклонился и слизал кровь с моего живота. Его язык жадно впитывал ее, мое лоно сжалось, отреагировав на нежность после боли. Его слюна остановила кровотечение, и он выпрямился, облизывая свои губы.

Мой рот приоткрылся, отчаянно желая попробовать его кровь. Это было бы справедливо. Он порезал меня — долг платежом красен.

Кью прищурил глаза, наши души без слов неудержимо кричали друг другу.

Я хочу причинить тебе боль.

Я хочу владеть тобой.

Я хочу поглотить тебя.

Я хочу сделать тебя своей.

Я уже твоя.

Чьи это были мысли? Мои или его? Чьи глаза высказали правду, прежде чем это осознали наши умы.

Кью потянулся и быстро резанул татуировку под соском — воробья, который свободно порхал. Капелька темно-красного цвета появилась на свет. Я смотрела на нее с пугающей жаждой.