Губы Твари изогнулись в ужасной улыбке.

— Ах, сокровище. Сейчас ты быстро будешь готовой к траху, — он поднял руку и ударил меня.

Обнаженную кожу моего бедра ужалил кожаный флоггер, оставляя красный след. Я закусила губу, изо всех сил стараясь притвориться мертвой.

Тварь снова меня ударил. И еще раз. С каждым ударом часть меня разрушалась: мои надежды, глупые мысли о побеге, любовь к Брэксу, ненависть к Кью — все скрутилось в котле грязных эмоций, засасывая меня все глубже во мрак. Боевой дух, которым я так гордилась, распался на части и испарился. Каждый удар обнажал меня. Я стала забываться. Я больше не знала, кем была Тесс и не хотела знать.

Флоггер остановился, и Тварь раздвинул мне ноги. Плюнув на палец, он грубо потер мой вход.

— Пожалуйста... — застонала я. — Не...

Тварь рассмеялся, устроившись у меня между ног.

— О чем ты просишь, сокровище? Ты хочешь меня?

Водитель тяжело дышал над моим ухом, возбужденно хватая меня за волосы.

— Думаю, она просит, чтобы ты ее трахнул. Лучше дай ей то, о чем она просит.

Забвение, пожалуйста, забери меня. Я не переживу этого. Мой разум уже треснул, как расколотое стекло.

Тварь пододвинулся, вталкивая в меня свой член. Мое тело взбунтовалось, живот скрутило, и по щекам покатились слезы. Нет, нет, нет.

Тварь заворчал, проталкиваясь внутрь меня. Моя плоть отторгала его, обожженная осквернением.

Он качнул бедрами, входя глубже. Опустил голову и задрожал, ухмыляясь Водителю:

— Она чертовски узкая. Тебе понравится.

Водитель зарычал:

— Поторопись.

Засунув ужасные пальцы мне в рот, он заставлял пробовать их на вкус, и они были, как кислота и металл.

Пока Водитель пальцами трахал мой рот, Тварь яростно вдалбливался в меня. На своем лице я ощущала его тяжелое дыхание, неприятное и мерзкое.

Я попыталась отключиться. Я хотела укусить Водителя за пальцы, я хотела бороться. Меня использовали, как кусок плоти.

В ушах зазвенело, и комната начала вращаться. Голая задница Твари отражалась в зеркалах, пока он меня трахал. В моих глазах застыл страх, а выражение лица Водителя было безумным.

Где-то в доме прозвучал громкий выстрел. Тварь ускорил движение. Я зажмурилась. Я не хотела видеть еще больше мужчин, даже если меня подвергнут бесконечным мучениям. Я больше никогда не хотела открывать глаз.

Раздался еще один выстрел, затем пустота. Ужасный член Твари исчез, и я больше не чувствовала веса его тела. Меня дернули за волосы, потом все прекратилось, когда раздался крик Водителя.

Неразборчивые голоса и крики стали громче, и я открыла глаза.

Над лежащим Тварью стояли трое мужчин в костюмах и избивали его, выглядящего крайне жалко, с джинсами, болтающимися вокруг его лодыжек, и поднятыми к голове руками. Они наносили удар за ударом, и я вздрогнула, когда один со всей силы пнул Тварь по челюсти так, что его голова откинулась назад, и вылетели зубы.

Я сжала руки, обожая возмездие, которое он получил.

Водитель был прижат к зеркальной стене со стойками, на которых были кнуты и наручники. Его избивало еще больше охранников, и его голова была откинута на одно плечо, а из одного виска лилась кровь.

Мое сердце забилось свободнее в моем избитом и израненном теле, как раз в тот момент, когда в комнату вошел Кью. Он двигался с сердитым изяществом, с руками, сжатыми в кулаки, и с поджатыми губами. Но в его глазах я никогда не видела столько гнева.

— Putain de b^atards (прим. пер. фр. – Бл*дский ублюдок), — зарычал Кью, вытащил из пиджака пистолет и навел его на Тварь, лежащего на полу и хныкающего. — Ты, бл*дь, прикоснулся к моей девочке и думал, что выживешь?

Тварь потянулся к нему, и его взгляд молил о милосердии.

— Мы только взяли то, что раньше получали от твоей семьи. Ничего больше, — он сплюнул кровь.

Кью закрыл глаза, его тело затряслось. Когда он вновь посмотрел на Тварь, в выражении его лица бушевала ярость, и я сопереживала ему.

— Рассматривай это, как плату за прошлое и настоящее, — Кью нажал на курок, и Тварь прекратил свое существование. Его затылок взорвался красным, и я отодвинулась подальше, сжавшись на матрасе.

Кью повернулся ко мне с ужасающим спокойствием.

— Ах, эсклава, — он медленно подошел ближе, убирая оружие. — Этого не должно было произойти.

В этот самый момент, в моем хрупком и сломленном теле, мои чувства к Кью изменились. Из монстра он превратился в спасителя. Он сделал то, что Брэкс не сделал в Мексике: он нашел меня и убил ради меня. Он спас меня от кошмара и защитил от ублюдков, причинивших мне боль.