Вдруг послышался стук в дверь, я поднялась, немного морщась от болезненных ушибов. В течение ночи я изучила, насколько мое тело было изранено, но Кью и его забота уменьшили болезненность ушибов и повреждений. Они выглядели в десятки раз лучше, но я не могла дождаться, когда они пройдут, исчезнут с моего тела. Каждая рана выглядела как живое напоминание действий Твари и Водителя... Того, что Кью совершил убийство.

Хотя Кью был прав. Трахая меня, он полностью перекрыл то, что сделал с моим телом Тварь. Несмотря ни на что, в моей памяти все еще были живы образы издевательств, но каждый раз, когда меня захочет захватить это ужасное воспоминание, Кью будет рядом. Обнимать, целовать, приказывать мне думать только о нем. Он прогнал мою грусть и печаль, заменяя ее желанием и неизбежностью принятия всего произошедшего.

Он украл их власть, освобождая меня тем, что занялся со мной любовью.

Стук послышался вновь, выдергивая меня из череды непрошеных мыслей; дверь открыли, не дожидаясь моего разрешения.

Сюзетт вошла в комнату с полным подносом вкусностей: домашним джемом и круассанами. Она улыбнулась, располагая поднос на моих ногах.

— Bonjour, Ами.

Я моргнула, искренне удивляясь тому, насколько счастливой она была. Ее карие глаза сверкали, темная кожа выдавала румянец радости.

Я сузила глаза, женская интуиция подсказывала мне причину, отчего она не может удержаться от ухмылки и светится этой глупой радостью.

— Ты знаешь, что он переспал со мной прошлой ночью, не так ли? — это было странно — быть настолько откровенной, но я не могла удержаться от злорадства. Она ждала этого даже больше, чем я хотела этого.

Она кивнула, садясь на край кровати.

— Да, я прекрасно знаю об этом. Но в основном я рада видеть тебя в целости и сохранности. — Она опустила глаза, теребя передник. — Сбежать было так глупо. Я должна была предупредить тебя о некоторых местных жителях. Франко не наш охранник, он не держит нас взаперти. Он охраняет нас от них.

Я остановилась, почти откусив кусочек круассана.

— Что ты имеешь в виду?

Она вздохнула и посмотрела на дверь, будто ожидала, что в любой момент может ворваться Кью. Прежде чем она смогла ответить, я задала еще один вопрос.

— Сюзетт, ты тоже была рабыней Кью?

Она замерла.

Я не ожила, что она решится ответить мне. Мои глаза расширились, когда она продолжила свой рассказ:

— Кью освободил меня, когда я была продана ему. Я всегда буду преданно любить его. — Она прикусила губу, прежде чем добавить: — Кью никогда не спал со мной, несмотря на все мои попытки. Когда меня доставили к нему, я была сломлена, со мной делали такое, о чем я даже не могла думать, не то чтобы рассказать кому-то, но Кью... Кью смог вернуть меня к жизни.

Я убрала поднос, завтрак был полностью позабыт. Я хотела, наконец, узнать все о моем загадочном владельце.

— Как он вернул тебя к жизни?

Она посмотрела вверх, глаза блестели от слез и нахлынувших воспоминаний.

— Он дал мне свободу. Дал мне все, что нужно, чтобы я могла исцелиться. За год он помог мне немного прийти в себя, и я смогла медленно, ползком двигаться к цели, затем при его поддержке я смогла побороть себя и встать... Но потребовался еще один год, чтобы заставить меня довериться ему, чтобы начать говорить, когда хотела я, а не когда он задавал мне вопросы. Он медленно уничтожал сломленную девушку во мне.

Она схватил мою руку, до боли стискивая пальцы.

— Ты не получишь его только из своей прихоти, Ами. Он будет твоим лишь тогда, когда даст согласие быть твоим, но он самый лучший мужчина, которого я когда-либо знала. Он более несчастен, более сломлен, чем все мы. Я была не в силах ему помочь. За пять лет работы здесь я никогда не покидала его, но, сколько бы я ни старалась исцелить его, у меня не получалось.

Мое сердце помчалось галопом в груди. Сюзетт подтвердила все мысли, касающиеся Кью, которые остались у меня с прошлой ночи. Может Кью и доминировал, но он страдал больше, чем кто-либо. От чего? Может, его тело было изуродовано, ранено? И поэтому он не хотел снимать рубашку? Я никогда не видела его голым, я ни разу не прикасалась к его коже

— Скажи мне, Сюзетт, почему ты считаешь, что Кью страдает и разрушен больше, чем я или ты?

Она низко склонила голову.

— Это не моя история, Ами. Я не вправе ее рассказывать. Ты должна заслужить его доверие и показать ему, что тебе хочется узнать своего Господина.

— А если я не хочу ничего узнавать о нем?

Сюзетт медленно поднялась, смотря на меня через бесконечную дымку печали, и четко проговорила:

—Тогда ты его не заслуживаешь.

Той ночью Кью пришел ко мне.

Я провел день с Сюзетт и миссис Сукре, сражаясь с двумя различными эмоциями, которые бушевали в моей душе. В один момент по телу разливалось тепло, когда я вспоминала Кью. В другой меня словно обдавало морозным холодом, и я боролось с приступом тошноты, когда в сознании возникал образ Твари.

Два состояния не заканчивались, и к тому времени, когда мы закончили ужинать на кухне поздним вечером, я надеялась, что, когда лягу в кровать, меня не будут преследовать кошмары.

Я лежала в постели и смотрела на серебристую люстру надо мной. Я не стала ни у кого спрашивать, могу ли еще остаться в это комнате, но Франко, заметив меня, поприветствовал кивком. Я надеялась, что его кивок можно было воспринимать как разрешение, и мне не обязательно себя наказывать, сидя в комнате для персонала.