— Какого еще художника? — машинально осведомился Ян, а потом так резко затормозил, что замешкавшаяся Ева явно подавилась проклятием в его адрес.

— Извини, — Ян оставил ее делиться мнением о его непредсказуемой особе с зеркалом, а сам вернулся к сыщику.

Сыщик покопался в карманах своего мятого плаща. Ян ждал, что он вытащит фотографию, или какую-нибудь бумагу, но тот ограничился сигаретой из знакомой измочаленной пачки.

— Но… — от его выразительного молчания Ян растерялся. И повел себя, как глупый преступник — заговорил первым. — Она же в «Трех родниках», там охрана?..

— Отец девушки решил, что в клинике ей все равно не помогут. И перевел ее на домашнее лечение. У него дача на острове, за Старым стадионом… Вы не знали?

— Нет.

— Как же… Знаменитый художник много рисовал остров и Замок. Потом купил там небольшой домик. Он сам редко бывает в Старом городе, но решил, что дочке тут будет спокойнее… Там, на острове ее и нашли. В «Трех родниках» сказали, что вы были у них.

— Я… да, был. Решал одно семейное дело.

— Ларса Ужееда, я знаю, — прервал сыщик.

— И подробности этого дела знаете?

— Собственно, оно вне моей компетенции, но… Вы разговаривали с этой девушкой?

Яна передернуло. «Вы разговаривали с этой девушкой» звучало так же, как «вы приговорили эту девушку?» Их обоих, вместе с нерожденным ребенком. Да кто он такой, этот упырь, и что ему надо?!!

— Они погибают одна за другой. Вот уже много лет я чувствую себя беспомощным. Начиная с того дня, как мы нашли первую из его жертв…

— Что? — Ян не сразу сообразил о чем говорит Гбор. — Вы нашли?

— Я и моя бригада. Мы были теми, кто расследовал убийство Альбины Влас.

— Но, кажется, те полицейские пропали…

— Все верно. Пропали в Замке. Тварь, что убила девушку, оказалась достаточно изворотлива, чтобы заманить нас в ловушку.

— Как же вы… — Ян замешкался, подбирая слова. Как вежливо уточнить у человека не привидение ли он?

— Департамент расследований отчаялся настолько, что обратился за помощью к призракам. В частности, ко мне. — Гбор с заметным удовольствием проявил любезность, избавив Яна от творческих мук. — Провели ритуал вызова, за что я им чрезвычайно признателен. Я был хорошим следователем при жизни. А после смерти желание обезвредить это чудовище и вовсе превратилось в манию… Ну, вы же понимаете, у призраков мало страстей, — Гбор бледно улыбнулся.

Ян оторопело моргнул:

— Вы действительно призрак?

— А вы не заметили?

Ну да… Не выпитый чай, не раскуренная сигарета, вечно мятый плащ и желание держаться в тени. Призраку необязательно быть привязанным к месту своей смерти. Иногда им достаточно быть соединенным с неким нерешенным делом.

— Он же в Замке, — пробормотал все еще не пришедший в себя Ян. — Кому, как не вам ловить его?

— Не все так просто. Призрак весьма ограничен в своих возможностях. Официальный вызов Департамента придал мне жизненных сил и только. Я даже не могу отлучиться от Замка слишком далеко… В отличии от твари, что рыскает по Замку. Это, несомненно, живой человек. Хотя и непростой. У меня есть отпечаток искаженной личности. Той, что владеет им в Замке, но как он зовется среди людей и за кого выдает себя, я не угадаю.

— А убить ту часть твари, что появляется в Замке, вы не можете?

— Был бы он истинным призраком, то — возможно. Будь он обычным человеком, я бы довел его до умопомрачения, являясь по ночам… Но он ни то, ни другое. Увы, я бессилен.

Гбор постучал сигаретой по костяшкам пальцев, сомкнутых в кулак. На собеседника он глаз не поднимал, целиком поглощенный привычным действом, но продолжил говорить:

— Впрочем, я многое узнал про него. Я поднял архивы, в том числе и сожженные, и восстановил все, что было можно… Я опросил замковых призраков… Поверьте, это было непросто, они зациклены лишь на себе, — он кисло усмехнулся. — Я могу рассказать вам, если хотите. Возможно, это наведет вас на догадку.

— Вы все еще думаете, что это кто-то из тех, кто близок ко мне?

— Я в этом уверен.

— Рассказывайте.

— Много лет назад в Замке случилось несчастье…

— …была убита девушка, помню.

— …некий юноша спустился слишком глубоко, — будто и не заметив вставленной реплики, говорил сыщик, постукивая незажженной сигаретой теперь уже по раскрытой ладони, — и лишился рассудка. Что там с ним случилось, нас не касается, но из Замка вернулось чудовище. Только поначалу этого никто не понял. То есть возможно заметили, что юноша не в себе, возможно, его поместили в клинику… Чуть позже тот же юноша привел в Замок девушку по имени Альбина. Чем он ее заманил, остается только догадываться… Как и о том, что произошло дальше. Видимо, она рассердила своего кавалера. Девушку убили ударом в висок, скорее всего в состоянии аффекта. А прежний горелом так же случайно оказался свидетелем этого события, за что и поплатился… Убийца исчез. Может, он осознал, что натворил, а может, просто затаился. О нем не было слышно ничего много лет. Пока в город не приехал новый горелом. Это разбудило зверя, что поселился в душе безумца… И теперь он снова действует.

— Раз вам так много известно, что же проще — поднимите документы клиники и сопоставьте имена и даты! То есть пошлите туда кого-нибудь из живых.

Если этого психа поместили именно в «Три родника», то можно понять, как он проник туда вслед за Яном и узнал о дочери художника. Сумасшедшие имеют лазейки даже там, где казалось бы нет выхода.

Сыщик отрицательно покачал головой:

— Это же легенда. Городской фольклор. Все что-то слышали, но достоверно никто ничего не знает. Убийца Альбины не был найден. Призраки Замка помнят этого безумца, но не в силах описать его. Никто из людей не назовет ни точной даты, ни подробностей. Нет никого, кого бы доставили в тот период в клинику с диагнозом «сошел с ума в Замке». Были нервные срывы, были параноидальные психозы, но… В общем, у меня есть полностью восстановленная история. Нет только имени. А у вас?