— Все прекрасно.

И, как ни странно, Ян не особенно солгал. Вот только говорить на эту тему не хотелось. Он осведомился в свою очередь:

— Скажи, а ты, правда, думаешь, что Амилия такая же, как я?

— Ни в малейшей степени, — пробормотала Ева отвлеченно, переступая через груду подпаленных флажков и брезгливо обходя крупную раздавленную «злючку». Их было кругом пугающе много. — Она умная, красивая и добрая.

— Я серьезно. Она ведь помогла тебе? Я что-то не понимаю?

— Ты вообще ничего не понимаешь.

— Как она это делает?

— Ты разбиваешь беду и раскидываешь обломки, на кого ни попадя…

— Хм, — оторопело прокомментировал Ян своеобразную интерпретацию деятельности гореломов.

— …а она чужую беду забирает себе.

— Это невозможно!

— А она может. Наверное, ей не под силу сносить мосты и вызывать наводнения, но обычные человеческие беды ей покоряются… Только, — Ева сердито нахмурилась, — она пропускает это все через себя. А сердце у нее не железное.

* * *

…Дома было тихо. Даже странно, что так тихо. Обычно праздники в этом доме беспокойны и нерадостны. Но сейчас за приоткрытой дверью на хозяйскую половину царила тишина и темнота.

Они поднялись на второй этаж.

— А как эти… домохозяева отнесутся к краже своего имущества? — Ева оценивающе постучала пальцем по металлическим листьям плюща, украшавшего раму.

— Это не их имущество. К тому же мы ведь возвращаем зеркало на законное место?

Оказалось, что отодрать зеркало непросто. Прежний обитатель дома прикрепил его на совесть, будто опасался, что оно убежит.

— Он его нарочно приклеил! — Ева обломала второй коготь. — Чтобы досадить тем, кто по его следам пойдет за сокровищами.

В дверь постучали робко. За порогом стояла Аглая Пустец. В нарядном платье.

— О, простите. Я не знала, что вы не один…

— Что-то случилось? — Ян спиной перегородил вход, чтобы Аглая не заметила разрушений в жилище. И наполовину выкорчеванного зеркала.

— Я подумала… Хотела пригласить вас в гости.

— Что?!

— Сегодня же ночь семейного праздника… Была.

— А ваш муж? И Инек?

Она молчала, растерянно улыбаясь. Только теперь Ян заметил длинный синяк, тянувшийся через скулу и щеку.

— Это так любезно с вашей стороны! — еще до того, как Ян продумал вежливую формулировку отказа, голодная Ева сориентировалась в ситуации. Все-таки было в ее бесцеремонности нечто звериное.

— Нас ждут, — напомнил Ян сурово.

— Двадцать минут! — пообещала Ева, проскользнув мимо него. — Ты же ей только что звонил, у нее все в порядке.

Ян отступил. В конце концов, оборотня безопаснее покормить.

Стол на маленькой кухне был уставлен вкусно пахнущими и нетронутыми яствами. В углу поблескивали наскоро сметенные бутылочные осколки. На подставке под цветами едва слышно бормотал переносной телевизор.

— …многократно участились случаи вандализма и нападения на горожан, которые объясняют повышенной активностью так называемых вымров…

Экран сверкал красками. Сгоревшие машины сменяют сгоревшие дома. Растерянные и плачущие люди. Удивительно подходящий фон для традиционных семейных празднеств.

— А как у вас тут ночью было? — Ева скромно присела на краешек стула и явственно примериваясь к лучшей отбивной на центральном блюде. — Я заметила на домах следы копоти.

— Да, — безразлично подтвердила Аглая, поглощенная своими горестями. — Бегали тут ночью какие-то люди, швыряли бутылки, поджигали.

— …поразительные показатели продаж любых плавсредств, начиная от спасательных жилетов, заканчивая дорогими яхтами… — обрадовал телевизор.

Аглая торопливо нарезала сладкий пирог, укладывая его в тарелку вместе с салатом и винегретом.

— Ой, что же я делаю. Я сейчас другую…

— Ничего-ничего! — торопливо возразила Ева, жадно раздувая ноздри и явно едва сдерживаясь, чтобы не выхватить наполненную тарелку из рук хозяйки.

— А хотите, я избавлю вас от него? — Ян отставил нетронутую чашку и пристально посмотрел Аглае в глаза. — Навсегда.

На мгновение ее лицо ожило, во взгляде встрепенулись искры. И погасли.

— Вы же знаете… — отозвалась она блекло. — Вы же сами знаете. Нельзя.

Это правда. С Пустецом ничего уже нельзя сделать. Его так долго пожирала злость на всех вокруг, что от прежнего человека ничего не осталось. И чтобы избавить его семью от беды, нужно, чтобы он умер по-настоящему. Но Аглая отказалась тогда… и отказывается сейчас.