"Запрос на добавление в друзья отправлен".

— Ну, надо же! — сказал Виктор. — Старик, я верил в тебя!

Через несколько минут начался зачёт.

Запускали в аудиторию группами по десять человек, и Лида с подругой зашли первыми. Виктор подговорил меня сдавать в самом конце, когда Соколовский устанет и не будет пытать вопросами, однако зачёт меня уже не беспокоил. Я продолжал смотреть в экран суазора, на страницу Лиды в соцветии, где по-прежнему неумолимо высвечивался неподтверждённый запрос на добавление в друзья.

— Думаешь, прямо в этот момент она просматривает своё соцветие? — усмехнулся Виктор.

— Да пошёл ты, — процедил я сквозь зубы.

Я спрятал суазор, чтобы не слушать подначиваний Виктора, однако всё равно думал только о Лиде.

Она вышла в коридор минут через двадцать.

Лида поправила на плече сумочку, с улыбкой взглянула на выстроившуюся у дверей очередь и зашагала к лифтам.

Я вздохнул и вновь развернул суазор.

— Да, да, — сказал Виктор. — Сейчас она зайдёт в лифт и…

Подтверждения не было. Суазор молчал. Лида решила просто проигнорировать мой запрос на добавление в друзья — ведь наверняка она получала их сотнями, и моё робкое электронное приветствие потерялось среди множества таких же, отсортированных в списке напоминаний по датам или именам. В моём профиле в соцветии не было даже снимка. Она понятия не имела, кто я такой.

Виктор ещё какое-то время пытался подшучивать надо мной, но это занятие ему быстро наскучило, и он принялся обсуждать зачёт со стоящими рядом сокурсниками.

Соколовский быстро расправлялся со студентами, и наша с Виктором очередь подошла уже через полчаса.

Когда мы заходили в аудиторию, Соколовский деловито поджидал нас, стоя у выключенного настенного экрана с несуразно длинным, похожим на трубку от конденсатора пультом управления светом.

В аудитории было темно, как при солнечном затмении.

— На подготовку — не больше пяти минут! — сразу объявил Соколовский.

Я вздрогнул и тут же замер на месте. Кто-то позади, не рассчитав шаг, врезался мне в спину.

— Идиот! — рявкнул незнакомый мне студент.

— Сам такой, — сказал я и вытащил нетерпеливо вибрирующий суазор.

Я мешал остальным заходить, меня грубо толкали, кто-то даже попытался отпихнуть меня к стене, но я не двигался. Виктор давно уже проскользнул мимо меня и потерялся где-то на дальних рядах. А я стоял и смотрел в экран суазора, на котором горела яркая иконка уведомления.

"Ваш запрос на добавление в друзья…"

Я лежал, уткнувшись лицом в плотную полиэтиленовую плёнку. Правое плечо горело так, как будто с него содрали кожу.

Свет, наконец, выключили — я больше не чувствовал пронзительное свечение, обжигавшее глаза через закрытые веки. Однако я снова был не в силах пошевелиться — меня парализовало, мышцы атрофировались, и я с трудом мог даже вздохнуть, делая серьёзное усилие, чтобы просто набрать в грудь воздуха. Холодного воздуха со вкусом хлора.

Я старался не думать о том, что произошло. Это не могла быть Лида. Мне привиделось.

Я пытался сосредоточиться на чём-нибудь другом.

Я вспоминал Ахилл, его ослепительный коридор, по которому я плыл, лишённый чувства тяжести, осторожно хватаясь руками за поручни в стенах.

Рубка.

Пыточное кресло нейроинтерфейса, где я привязывался двумя ремнями внахлёст — и тут же проваливался в оглушительную пустоту, лишённую формы и цвета, обменяв пьянящую невесомость на пугающую бесплотность духа.

Закрытый люк кубрика.

Лида, плывущая мне навстречу — неподвижная, с раскинутыми руками, смотрящая на меня холодным мёртвым взглядом.

Я поморщился, ещё сильнее прижавшись лицом к вискозной плёнке.

Институт.

Виктор обмахивается суазором, как веером. Мы в сквере, неподалёку от главного здания. Я одурел от жары. Рубашка на груди пропиталась потом и неприятно липнет к телу.

Нет, это не рубашка. Это моя серая роба из грубой синтетической ткани. Наряд, в который наряжают покойников. Немнущийся и бесформенный.

Куда исчез Виктор? Мы разошлись после института. Так же, как и с Лидой.

Нет.

Это была не Лида. Это не могла быть Лида.